На практике абсолютно обычной была ситуация, когда объем платежей зависел «исключительно от благоусмотрения сельских властей и полиции, от большей или меньшей напряженности взыскания», и «в сущности никто из домохозяев не знал заранее, сколько с него потребуют в уплату повинностей»222, с чем мы уже встречались в государственной деревне до 1836 г.
В итоге организация податного дела у помещичьих крестьян не только не соответствовала стандартам, но как будто нарочно испытывала несовершенство человеческой природы, поскольку ввела запутанную систему платежей, сложную для неподготовленных людей бухгалтерию и создала благоприятные условия для злоупотреблений и для манипулирования житейскими ситуациями и людьми. В довершение ко всему эта система оказалась неспособна к эффективному контролю за деньгами.
У государственных крестьян строгий контроль за податным делом был нацелен
После 1861 г. деятельность мировых посредников и полиции концентрировалась почти полностью
Крестьяне разных регионов были согласны с тем, что могут платить подати частями в течение всего года и тем самым предупреждать накопление недоимок. Но для этого староста или сборщик должен был постоянно следить за доходами каждого двора, знать его мелкие заработки, из которых складывался бюджет этого двора и немедленно изымать их (на чем и была построена система Киселева).
В небольших общинах так чаще всего и происходило. Но в обществах с десятками и сотнями дворов, каких в задолженных губерниях было большинство, это было нереально. Во всяком случае, сельским сходам в силу их индифферентности это было не по силам.
Крестьяне быстро отвыкли от дореформенных порядков, когда правильное исполнение их податных обязанностей контролировалось помещиками.
А сельские власти полноценно заменить их не могли, не случайно податные инспекторы 16-ти из 18-ти наиболее задолженных губерний отмечают «слабость надзора» как одну из главных причин появления недоимок.
Многим сходам, как мы знаем, нужны были не достойные, а относительно нетребовательные должностные лица. Однако чем хуже поступали деньги, тем жестче полиция давила на старост.
И в этом, повторюсь, заключалась большая житейская проблема, потому что хотя сельское начальство прямо зависело от полиции, но его зависимость от сходов была еще сильнее. Требовательный и принципиальный староста часто воспринимался как враг, ему сокращали содержание, старались выжить с должности и даже после того, как он уходил, ему продолжали мстить, «обделяя землей и лесом, притесняя пастбищем, нанося всякие обиды и оскорбления». Известны случаи, когда сходы выплачивали премию арестованным за малое податное усердие старостам и старшинам224.
Так что проявлять активность на этой ниве зачастую было просто опасно. Во многих местностях Московской губернии по нескольку раз выбирали только нетребовательных старост, а «если бы староста вздумал принимать меры против неплательщиков, то его „не только не выберут, но, пожалуй, сожгут. Волостные старшины также преследуют только личные свои цели“»225.
В результате из-за бездействия старост и старшин в январе-августе постепенно установился обычай откладывать уплату податей до осени, игравший важную роль в накоплении задолженности. Все привыкли к тому, что к 1 июля поступало столько платежей, сколько удавалось собрать, а внимание местной администрации концентрировалось на последней трети года, когда шла усиленная выборка подати.[128]
Таким образом, первичное появление недоимки обусловливалось равнодушным отношением сходов и старост к своим податным обязанностям.
В то же время у людей был такой сильный мотив откладывать платежи, как круговая порука.
Один из податных инспекторов Саратовской губернии писал в 1901 г.: «Большим тормозом к успешному ведению дела взимания окладных сборов служит круговая порука… Боясь круговой поруки, многие крестьяне-плательщики, имея полную возможность уплатить сборы, не желали погашать недоборы в том расчете, что если сами они своевременно уплатят причитающийся с них оклад, то все равно придется платить за других, т. е. придется платить два раза»226.
Таких примеров — множество. Источники согласно отмечают, что из-за круговой поруки даже вполне зажиточные крестьяне стали максимально затягивать платежи, резонно опасаясь, что вовремя внесенная подать станет основанием для дополнительного платежа за соседей-недоимщиков.
Вольно было писать Хомякову, что круговая порука обусловлена самой природой «русского мужика», что такая взаимная ответственность улучшает положение крестьян, что она связана с «русским понятием о священном долге взаимного вспоможения».
