Теорема Столыпина полностью

Однако он, что называется, на голубом глазу утверждал, что эти «несогласия и раздоры являются в большинстве случаев проявлением общего упадка дисциплины среди крестьянского населения в свою очередь, отсутствия каких-либо ограничений для развивающегося в последнее время духа своеволия и распущенности»²⁶⁰. А потому, если крестьяне будут сознавать, что уйти из семьи «по произволу» невозможно, то ссор неизбежно станет меньше.

Этот чудный образчик душевной тупости и глухоты как будто сформулирован Текутьевым.

В 1886 г. было принято два закона. Один затруднял семейные разделы, второй объявлял нарушение сельскохозяйственными рабочими (в массе крестьянами) договоров о найме на работы уголовно-наказуемым преступлением. (Закон 12 июня 1886 г.)

12 июля 1889 г. появилось Положение о земских начальниках, в котором ясно проявились вотчинные тенденции попечительства над крестьянами. Земские начальники получают огромные дискреционные права в плане попечения над крестьянскими учреждениями.

Положение не только подтверждало существование обособленного крестьянского управления, но и меняло крестьянское право в области суда и управления, подчиняя при этом все крестьянские органы самоуправления опеке «специальных органов по управлению крестьянами, которые построены были на сословно-дворянском начале».

Этот же закон резко расширил компетенцию волостного суда, получившего в свое ведение все споры о надельном недвижимом имуществе и вообще споры и иски ценою до 300 руб. (ранее — до 100 руб.).

Наконец, в 1893 г. была установлена неотчуждаемость крестьянской надельной земли и фактически отменен досрочный выкуп наделов по ст. 165.

В том же году определено, что переделы земли не могут происходить чаще, чем раз в 12 лет. На деле, как говорилось, приводило к тому, что земские начальники заставляли крестьян переделяться там, где никаких переделов не было.

На фоне перечисленных актов началось законотворчество Сената, окончательно обособляющее крестьянское право на началах подворной, семейной собственности.

Перечисленные законы обычно трактуются как свидетельство глубокой реакционности власти. Это верно лишь отчасти, поскольку они — кроме закона о земских начальниках — были инициированы многочисленными земскими ходатайствами 1870–1880-х гг., требовавшими упорядочения системы крестьянского самоуправления, поддержки и сохранения общины, защиты помещиков от своевольства наемных рабочих и жаловавшихся на вредное влияние частых переделов на уровень крестьянского земледелия.

Так что проблема сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

Здесь нужно иметь в виду, что новое законодательство во многом было вызвано очевидной несостоятельностью системы крестьянского самоуправления, ставшей мощным фактором дезорганизации и пролетаризации деревни.

В этом плане показателен закон о земских начальниках.

В литературе достаточно сказано о его реакционной стороне, и во многом справедливо. В то же время, полагаю, что введение этого института следует оценивать и в контексте повсеместного упадка крестьянского самоуправления и дезорганизации общинной жизни — как запоздалую попытку уменьшить произвол и анархию сельских сходов и крестьянского начальства.

При этом Страховский считает, что так называемое «попечительство» земских начальников, т. е. их заботы об экономическом и нравственном преуспеянии крестьян, когда они пытались выступать не в качестве чиновников, а качестве «местных вотчинников» провалилось²⁶¹.

Другое дело их деятельность по надзору за правильностью и законностью действий крестьянского начальства: «Нельзя не сознаться, что за немногими случайными исключениями со времени введения земских начальников стало больше порядка и меньше злоупотреблений в волостных правления, постепенно искореняется пьянство на сходах, надежнее охраняются от расхищения мирские суммы, улучшается мирское счетоводство, возобновляются прекратившие свое существование ссудные кассы, пополняются хлебозапасные магазины и т. д. Эта сторона деятельности земских начальников заслуживает полного внимания и сочувствия»²⁶².

Однако мы довольно хорошо знаем, что в их деятельности сочувствия не вызывает никакого. С. Т. Семенов, в частности, отмечает, что с их появлением вновь обострился ушедший было в тень антагонизм между крестьянами и дворянами.

Итак, возвращение к «скрепам» обернулось торжеством неокрепостничества.

Теперь — в начале XXI века — понятно, что Россия завоевывалась впрок.

Однако даже в 1880-х гг. огромные просторы Сибири, Степного края и Средней Азии не были по-настоящему интегрированы в жизнь Империи. Лишь в 1890-х гг. началось строительство Великой Сибирской магистрали. Средняя Азия до начала движения по Ташкентской железной дороге в 1907 г., соединившей ее с Европейской Россией, практически была островом (верблюжьи караваны до Оренбурга к этому времени потеряли значение).