Это позволило ему построить водяную молотилку, что резко удешевило молотьбу. А рядом появились амбары, куда транспортеры (элеваторы) механически пересыпали уже очищенный хлеб, и «с последним поданным в барабан снопом последняя горсть зерна попадала в амбар, и воровство зерна — это зло нашего хозяйства — у меня не имело места»362.
Чтобы хлеб осенью не сгнивал в снопах из-за непогоды, что нередко случалось, он устроил крытые сараи и сушилки.
Он организовал пеклёванное дело (сортировку муки с помощью специальных устройств), ввел новую тогда и очень выгодную культуру — подсолнечника и, соответственно, устройство маслобойки для получения подсолнечного масла.
Гарин развёл фруктовый сад, посадив до 2 тысяч (!) фруктовых деревьев.
Однако его «страсть к быстроте» обходилась довольно дорого, и в итоге 40 тыс. руб., составлявших его оборотный капитал, через год растаяли. Тем не менее, он с оптимизмом смотрел в будущее363.
Декларированные им цели означали, что он уверен в возможности примирить свои интересы с крестьянскими.
Посмотрим, что у него получилось.
Заботы о крестьянском достатке Гарин разделил на частные, имевшие филантропический характер, и общие, которые должны были поднять общий уровень их достатка.
К частным мерам относились «поддержка и помощь увечным, старым, не имевшим ни роду, ни племени, вдовам, солдатским жёнам, пока их мужья отбывали повинность. Сюда же относилась льготная поддержка — ссуда деньгами каждой семье, в случае неожиданных расходов: свадьбы, падежа скота, пожара и проч»364.
Его жена оказывала крестьянам медицинскую помощь и открыла школу, память о которой хранится до наших дней365 (в Сети можно встретить воспоминания потомков тех крестьян, которые в ней учились).
Они устраивали у себя дома рождественские елки для крестьянских детей и обеды с их родителями.
То есть Гарины фактически завели своего рода систему социального обеспечения, которая теоретически должна была быть во всех общинах, но на практике встречалась далеко не всегда, притом их система, конечно, была куда щедрее.
Общие меры подъема благосостояния князевцев заключались в следующем.
Во-первых, крестьяне за очистку его леса бесплатно забирали себе весь собранный хворост — ценное для них топливо.
Во-вторых, он задешево отвёл им 200 дес. пастбища366.
Если бы он ограничился своим хозяйством, филантропией в отношении крестьян, сбором хвороста, предоставлением им дешевого выгона и сдавал бы князевцам землю по божеской цене, то, весьма вероятно, что не было бы красивого города Новосибирска и чудесного писателя Гарина-Михайловского. Потому что он тогда преуспел бы на аграрной ниве, и быть бы Князевке настоящей степной экономией.
Но этого не случилось, поскольку гвоздем его программы, над которой он размышлял примерно год, было принципиальное изменение отношения крестьян к земле вообще.
Однако сначала мы должны познакомиться с аудиторией, т. е. с деревней, которую Гарин намеревался облагодетельствовать — это облегчит понимание дальнейшего. Мы уже знаем о том, что у отдельных селений, как и у людей, была своя социальная «генетика», которая прямо влияла на многое в их жизни.
История Князевки началась с того, что один из последних представителей угасающего рода князей Гундоровых получил в XVIII в. в этих малонаселенных местах землю. Для ее освоения он вывел из Тульской губернии 80 крестьянских дворов. В начале XIX в. он продал имение соседнему помещику Юматову, а крестьян снова решил переселить — из-за их неважного поведения, которое старый князь Болконский скорее всего квалифицировал бы как «дикое».
Однако крестьяне переселяться не захотели — и «вся деревня в один прекрасный день точно сквозь землю провалилась: остались только избы да дворы; всё же живое, как владельцы, так и скотина, исчезло… Побившись месяца два и не найдя никого, князь отстал от крестьян и передал их Юматову.
Князевцы любят вспоминать об этом времени, но, по обыкновению, скупы на слова.
— В поляном лесу жили, — в норах, как лисы. Сейчас есть след. Руками хлеб мололи… Ничего, Господь помог, вытерпели…»367.
Юматов «был лют и охоч до баб», что и сыграло роковую роль в его судьбе, потому что «исторический факт таков: Юматова убили ночью, нанеся ему до ста ран».
Организовано все было солидно. «Подходящих людей», т. е. киллеров, говоря новейшим русским языком, выписали из Казани, и две недели кормили и поили их, дожидаясь верного момента.
Дело раскрылось и 40 дворов отправились в ссылку в Сибирь, о чем вспоминать не любили: «Греха много было… Вытерпели…»368.
Затем они активно поучаствовали в разорении сына Юматова.
Позже был убит и одуревший от власти односельчанин-приказчик, тиранивший деревню уже после 1861 г.369
То есть князевцы были с историей и с норовом.
