Пустые тарелки со стола незамедлительно убрали и поставили ароматный яблочный пирог. Голубые шелковые шторы слегка разлетались из-за сквозняка, проникающего сквозь оконные щели. Том бы озяб, если бы не сосредоточился на разговоре, а точнее — на своей цели.
— Морфин и Меропа, — ответила госпожа, — но у них была несчастная судьба. Морфин по следам отца попал в Азкабан, а Меропа связала свою жизнь с маглом, бросившим ее.
— Они все пострадали из-за маглов, — подтвердил Слизнорт, — но, по большей части, все же из-за своего тщеславия и стереотипов. Морфин не мог смириться с тем, чтобы его, как потомка и чистокровного волшебника, вынуждали жить в тени. А Меропа не могла допустить мысли, что чувства к ней могут быть невзаимными.
— А причем здесь маглы и Меропа? — Том сжал губы.
— Она влюбилась в магла и опоила его любовным зельем, так раньше поступали многие женщины в таких случаях, но одно дело — родовитый мужчина, а другое — магл, — госпожа Ферлан произнесла это с каким-то странным восхищением.
— Может этот магл был богатым? Как его звали?
— Не помню точно…кажется, он ваш тезка был.
Следующие несколько встреч все равно не дали Тому нужного результата. Госпожа Ферлан и впрямь ничего больше не знала, и единственное, чем она продолжала быть полезной — это уроками этикета. Том терялся в чувствах, которые он к ней испытывал. Он благодарил ее за умилительное и терпеливое отношение к нему и в тоже время, после каждой встречи, он возвращался в школе с камнем на сердце.
Том был близок к правде, но она ему мало облегчала ношу, наоборот, он начинал путаться и сомневаться. Истинное знание о крови или семье не решало его проблемы. В слепой надежде он, без всякого опасения, подходил к заколдованному зеркалу и порой разговаривал с ним.
Слизнорт сказал, что Том идет по правильному пути, но откуда он мог это знать?
Хотя… Слизнорт иногда казался вездесущим. Просто удивительно, что он иногда вел себя так, словно знал что-то наперед.
А пока, их отношения метались между откровением и опасением. Друг другу они могли озвучить тайные мысли, и в то же время бояться, как бы кто не воспользовался ими. Слизнорт жаждал разгадать секрет Дамблдора, и Тому даже однажды показалось, что ему это нужнее, чем их план. Если бы не регулярные занятия и присутствие профессора на собраниях третьего курса, Том бы проникся большим недоверием к нему.
На собраниях Слизнорт порой преподносил неожиданности. Он по-прежнему ограничивался туманными подсказками и мотивацией, но иногда, то ли ради развлечения, то ли ради эксперимента, он говорил то, о чем, как ранее признавался Том, следовало молчать.
— Стоило прекратить покалачивать другие факультеты и начать заниматься серьезным делом, как уважение сразу возросло, не находите?
— Ладно, — вздохнул Эрни, свыкнувшись с ролью ответственного за все, — это было ребячество. Теперь мы занимаемся настоящими делами.
— И продолжите, когда наш проект завершится?
— А другого не остается.
Последнюю фразу все восприняли буквально и бесповоротно — соревнование сплотило их и придало похвальной огласки. Вечера, проведенные в гостиной за обсуждением последующих действий, стали особенными. Тогда каждый имел право высказаться, пошутить, предложить, покритиковать, поспорить, и ничто не выходило за рамки. И довольно быстро эти вечера начали ценить — Эрни радовался возможности реализовать эго, а Слизнорт, в свою очередь, дал ему понять, что роль лидера не обойдется командованием — ни на одном уроке Эрни не прохлаждался и часто работал за троих. Другие, волей-неволей, равнялись. И такое положение дел усмирило директора, профессоров и попечительский совет.
Собрания оканчивались в десять вечера, но не все спешили расходиться по спальням. Руд часто ждал Тома, сидя на мягкой подушке у камина с потрескивающим огнем. Их лица окрасились в красный.
— Ни одного доказательства, — шептал он, тыча пальцем в пергамент, — это все легенды, Том. Кому-то выгодно их поддерживать.
— Мы оба знаем ответ. Я не вижу больше смысла довольствоваться содержимым разрешенной библиотеки, — Том обернулся, почувствовав спиной взгляд Эрни.
— Но мы еще не взломали секцию.
— Руд, ты склонен недооценивать меня. Как и остальные. Пойдем.
Том поднялся с места.
— Сейчас? — Руд растерянно оглянулся вокруг, будто бы ища за что бы удержаться.
— Не заставляй меня жалеть, что я зря трачу на тебя время, — Том протянул ему руку.
Лестрейндж неуверенно взял ее и встал, отряхивая брюки от легкого налета сажи из камина. За ними наблюдал Эрни, и Том это знал, но понял, что пора перестать скрывать свои возможности и дать ему понять, что он не пустяк.
Пора менять мир под себя.
Том привел Руда в туалет для девочек, который, на их счастье, редко кто навещал. Сначала тот упрямился и категорически отказывался сюда заходить, но Том пообещал его удивить. И удивил. Он зашел в последнюю кабинку, скрипнув дверцей, и вернулся с холщовой белой сумкой, наполненной чем-то тяжелым.
— Что это? — Руд робко отступил на шаг назад.
