Лицо Аамеса было мрачнее тучи. Он прибыл в Ахетатон за полночь и уже успел побывать у Мерира, виделся с Меритатон, которая была ему словно младшая сестра, и даже разбудил Нефертити в северном дворце. Царица, как и Аменхотеп, совсем не удивилась этим вестям, лишь ярче загорелись ее глаза на бледном лице и немедленно отправила она его к Аменхотепу.
Кусочки собирались в единую картину. Заговор ближайших влиятельных вельмож и наместников фараона проступил явственно, как свежая надпись на папирусе. Права, как же права была Нефертити.
Как всегда в критические моменты, мысль Аменхотепа летела, как спицы колеса несущейся колесницы. Сколько у него по-настоящему надежных телохранителей и войска? Каковы его шансы? Может ли он противопоставить что-то объединенному войску сепатов, кроме солнечной красоты белоснежного Ахетатона и гимнов, величественных гимнов солнцу? Тот ли это самый момент, когда требуется применить чудовищное по убийственной силе оружие, которое берег он как зеницу ока в подвалах Дома смерти?
Аменхотеп принял решение.
— Беги, Аамес, — уверенно сказал он, — Черные тучи возвращаются в Та-кемет. Они не пощадят ни тебя, ни Мерира, никого из истинных приверженцев Атона. Собери тех, кого можно собрать. Уходите, спасайтесь.
Нет, не мог, не собирался бежать Аамес, оставляя Аменхотепа одного перед мощью южной армии. Не было у Эхнатона ни единого шанса. Станет он плечом к плечу с братом своим и отдаст жизнь во славу единого Атона и царя. Не соглашался Аменхотеп. "Не передо мной долг твой, я простил тебе давно все долги, и прошлые, и будущие. Долг твой — сохранить учение Атона, если волна злобы, охватившая Та-кемет, смоет его величие с лица благодатной почвы Хапи." Только Аамес, наравне с верховными жрецами, владел необходимыми знаниями, полученными от Тийи, воспитавшей темноглазого сироту как сына Великого дома. Не должно исчезнуть, пропасть имя единого бога. В этом великая просьба Аменхотепа к брату своему Аамесу. И конечно спасти тех, кого можно еще спасти.
Выпроводив Аамеса, Эхнатон действовал без промедления. Прежде всего он отдал несколько распоряжений слугам, которым мог доверять. Потом собрал два десятка наиболее надежных своих телохранителей. Каждый из них мог по его приказу убить любого, на кого указал бы царь. Аменхотеп приказал немедленно нести его в южный Дом смерти, туда, где проводил Имхотеп-Ахенатен свои эксперименты, и где в глубоких криптах хранились плотно запечатанные канопы с культурой заразы.
Когда фараона несли по широким людным улицам Ахетатона, он отодвинул балдахин и увидел, что тучи на севере становятся больше, чернее, вытягивают к Ахетатону узловатые конечности. Народ на улицах останавливался и смотрел на то, чего не видело небо Та-кемет долгие годы.
Аменхотеп задвинул штору и задумался о том, сколько человек отдали свои жизни за то, чтобы сначала усмирить, законсервировать чуму в герметичной канопе, потом убедиться, что заключенная в глиняную посудину, смерть не утратила своей эффективности, а теперь, чтобы попытаться вылечить, исцелить зараженных. Только молодых эскулапов погибло за два десятка. Числа погибших рабов и пленных Аменхотеп не знал. Ему снова вспомнился страшный сон с Анубисом.
По приказу Аменхотепа, жрецы-пастофоры, ведущие эскулапы Ахенатена и Меритатон собрались во внутреннем дворе главного Дома смерти. Этот саркофагоподобное строение, ничем не примечательное, если глядеть с улицы, представляло собой сложный многоэтажный комплекс, спроектированный Аменхотепом, Бактом и Ахенатеном вместе. Он вмещал в себя множество помещений, хранилищ, загонов для крыс и крипт для содержания больных. Сложной системой вентиляции были пронизаны тяжелые каменные перекрытия, местами даже принудительной, для специальных помещений с опытами над чумой. Часть помещений периодически выжигалась дотла, исключая дальнейшее распространение инфекции. Для этого на складах хранились большие запасы горючего масла. Коридоры постоянно окуривали обеззараживающими травами. Прямую функцию Дома смерти, которой являлись подготовка к погребению, бальзамирование, мумифицирование, уложение в саркофаг и оформление обязательных даров для загробной жизни, лаборатория Ахенатена не исполняла.
Фараон попросил охрану встать у ворот, чтобы никто их не побеспокоил.
