Трясясь на нечищеных перекрестках, когда водитель автобуса неосторожно тормозил или напротив ускорялся, колыхаясь вместе с толпою таких же не выспавшихся и угрюмых пассажиров, я вспоминал, перебирал в уме эпизоды, подробности своих видений. Мне в голову пришла вдруг мысль о Библии. Еще в первую нашу встречу Никанор Никанорыч настойчиво подсовывал мне Библию и принуждал ознакомиться с заложенными местами. Было ли это попыткой привлечь внимание или, наоборот, отвлечь от чего-то более важного? Или же все-таки, следует принять как данность, что знакомцы мои ничего не делают просто так, и Библия имеет ко всей этой истории прямое отношение. Я подумал об истории Бильгамешу, откровенно намекающей на Вавилонское столпотворение. На что же в таком случае намекала мне история об Эхнатоне? Я не мог ответить на этот вопрос. Не хватало знаний. Требовалось обратиться к источникам, энциклопедиям, посидеть в библиотеке.
На пути от автобусной остановки я заставил себя переключиться, отвлечься от ступеней. Нужно было возвращаться, концентрироваться. Меня ждали лекции, нейронные сети, да и кроме того, позванивал в моей голове колокольчик Шагиной Марии, студентки. Обязательство перед нею, отодвинутое в конец недели, никуда не делось, и теперь, когда "Чайка" была позади, чувство моей вины, оттого, что приоритеты я расставил против человеческого достоинства, вернулось с удвоенной силой.
За прошедшую неделю я порядочно поднаторел в безуспешных попытках встретиться с Машиной группой. Сегодня я действовал решительно. Я отправился в деканат факультета "Технической Кибернетики", расположенный в коридоре с вывешенным расписанием, и напрямую обратился к секретарю с вопросом по студентке четвертого курса. Напор мой и неведомо откуда взявшаяся уверенность поколебали секретаря деканата, бывалую Декабрину Борисовну. Представляла она собой немолодую и обманчиво хрупкую женщину, закаленную в баталиях с напирающим студентом. Не потребовав подтверждения от руководства факультета, Декабрина Борисовну послушно выдала мне зарегистрированный адрес Шагиной Марии. Свою роль по-видимому сыграло частое мое мотание в деканат к Олег Палычу, по совместительству, заместителю декана. Знала меня Декабрина Борисовна в лицо и вопрос мой подозрений не вызвал. С некоторым даже разочарованием, записал я адрес Марии в записную книжку, рядом с расписанием ее группы. Проживала девушка в шестом студенческом общежитии.
После этого я поднялся на кафедру, где значилось у меня по расписанию практическое занятие по "Теории Автоматов", да еще обещал я явиться к Олег Палычу, обсудить вопросы подготовки к министерской комиссии.
В оставшееся перед парой время, я позвонил с кафедры во внутреннюю справочную университета и выяснил телефоны шестого общежития. Там был один общий телефон, в кабинете коменданта, и два дополнительных: вахтера и почему-то "отопительной". Я принялся звонить по всем телефонам. На вахте не отвечали, комендантский был занят. Удалось дозвониться только до "отопительной", с которой состоялся у меня экзистенциальный разговор о давлении в трубах с горячей водой. Вопросы мои пропускались, грустный, но настойчивый сантехник из трубки докладывал мне о состоянии котельной на начало отопительного сезона. После двух минут суетливого бессвязного разговора я повесил трубку.
Практическое мое занятие прошло спокойно. Студенты не особенно беспокоили меня, после короткой вводной как-то самостоятельно и негромко разобрались в методических пособиях и принялись ковыряться в стенде на стареньких кафедральных компьютерах.
Я тем временем, продолжал конструировать свой с Шагиной несостоявшийся разговор. Занимал он меня даже больше, чем предстоящая встреча с Олег Палычем. Захочет ли она вообще вспоминать о неприятном вечере понедельника? Какую помощь собираюсь я ей предложить?
В конце занятия я отнесся к студентам миролюбиво, не придирался и принял результаты с некоторыми поблажками. Даже прочитал повторно теоретическую часть для опоздавших и растерявшихся.
Следующим по плану у меня был Олег Палыч. Пятницу свою он освобождал от занятий и обыкновенно принимал у себя в кабинете. Я прошел через секретарскую, где за высокой плоской стойкой сидела секретарь кафедры, одна из студенток-ассистенток. Они работали на кафедре по году-два во время учебы на старших курсах, и не было во всем университете учащихся важнее. Ведь они знали поименно каждого преподавателя своей кафедры! Те конечно делали скидку знакомым секретарям. Тут же в секретарской стоял огромный шифоньер, куда заведующий кафедрой и его замы прятали верхнюю одежду, в противовес остальным сотрудникам, ютящимся в шкафу преподавательской. В отдельной стенной нише, запирающейся на замок, хранились кафедральные ключи.
— Олег Палыч у себя? — спросил я молоденькую Свету.
Она кивнула.
Я постучал и отворил дверь в кабинет заведующего кафедрой.
