Снова шум и возня за спиной.
— А вы Зою Палну увольнять будете? — спросила вторая, снова задумчиво.
В скором времени была моя остановка, и я перестал слышать продолжение этого разговора. Когда автобус остановился, солнце как раз исчезало за лесенкой домов, бросая длинные косые лучи в загроможденный салон. Я встроился в неповоротливую очередь к выходу через переднюю дверь и медленно протолкался сквозь тугую толпу, мимо пассажиров, отчаянно цепляющихся за поручень водительской двери, отказывающихся выйти, потому что потребуется потом втискиваться обратно, в противоборстве с пассажирами хищно скучившимися на улице.
Я вышел в толпу и неуютные сумерки, на широком перекрестке. Предстояло мне пройти еще полкилометра вдоль улицы имени писателя Достоевского, после чего погрузиться в лабиринт состоящий из одной улицы Дружной. Я предполагал, что можно было бы срезать дворами, но юность моя отбила у меня всякую охоту ходить вечерними дворами, хотя и другое совсем теперь было время.
Выбравшись с запруженной остановки, миновав продуктовый магазин и уличный ларек, я разглядел впереди, в небольшом отдалении, три женские фигуры лесенкой. Самая правая была высокой, пожалуй, выше меня ростом, в длинной зимней куртке и шерстяной шапке. Крайняя слева, напротив, низкая, широкой кости, в некоем шерстяном нахлобученном берете над пухлым пуховиком, я не мог разглядеть точнее. Та, что в центре была без шапки и я видел только ее пышную шевелюру и строгое приталенное пальто. Ветер дул нам на встречу и как только пошли мы по прямой, я снова стал различать разговор своих нечаянных автобусных собеседниц.
— Есть официальные часы приема, — эмоционально говорила низкая, которую в автобусе я окрестил "первой", — но я, например, когда заселялась в прошлом году, прождала в очереди два с половиной часа. Сначала ее вообще не было, потом пришла с бутербродом и каким-то грязнущим сантехником. Нас там человек тридцать набралось.
— А я быстро заселилась, — замедленно, словно-бы в противовес говорила высокая, вторая. — Я заселялась в начале сентября, мне комната еле досталась, а Зоя Пална мне помогла, сама меня с соседками познакомила.
Та что в середине, встряхнула волосами.
— С процессом тоже надо будет разобраться. Я уверена, что у Зои Палны могут быть причины, чтобы отсутствовать в часы приема. Непременно что-то случается в начале учебного года. Я, пожалуй, припоминаю, что в позапрошлом году трубу прорвало и общежитие без канализации осталось.
Потом широкая барышня принялась бойко рассказывать про пьяных студентов, которые лазали в общежитие по пожарной лестнице, и в какой-то момент меня осенило, что разговаривают они о том самом общежитии номер шесть, куда направлялся я без четко сформулированной причины пятничным вечером.
— Может быть пройдем двором, — спросила взрослая, тряхнув гривой, — здесь ведь можно пройти, за стройкой?
На обратной стороне дороги высился высоченный многоэтажный долгострой, окруженный забором вдоль самого тротуара. Там, где забор заканчивался, черной дырой, с одиноким глазком фонаря в глубине, темнел поворот во двор.
Первая и вторая не сговариваясь повернулись к ней с немым вопросом о безусловно необдуманном предложении. Поворот в темный переулок действительно не внушал мыслей о безопасной прогулке.
— Мы тут не ходим, — назидательно сказала широкая. — Мы идем до Дружной.
Я шагал в десяти шагах позади и тоже твердо решил не срезать двором. Вообще, мне повезло со спутницами, не подозревавшими о моем существовании. Они хорошо знали дорогу, мне оставалось только следовать за ними.
Ответственная докладчица "первая", тем временем, отчитывалась о смрадном тренажерном зале без окон, который разрешила Зоя Пална разместить в подвале общежития, минуя все правила санитарных норм:
— Вечером невозможно войти в подъезд — потом несет на весь первый этаж!
Последовала пауза, после которой ее мечтательная оппонентша проговорила:
— Зато парни из спортзала за общежитских заступаются. Своих в обиду не дают.
На перекрестке с улицей Дружная, они остановились, ожидая сигнала светофора. Мне пришлось подойти поближе и встать за их спинами. Разговоры они прекратили. Я разглядел собеседниц чуть подробнее. Те две, что рапортовали о происшествиях в общежитии были типичными студентками средних курсов, с большими студенческими сумками наперевес, с румяными, подмерзшими щеками. Средняя отличалась от них. На ней было длинное дымчатое кашемировое пальто до щиколоток, приталенное, с воротником стойкой. Волосы ее, пышные, каштановые, лежали свободно, но в то же время ровно, ниспадая на плечи и спину. Я разглядел сзади сторону ее лица. Ровный изгиб щеки уходящий от глазницы к подбородку. Среднего роста, высокий каблук. Неопределенного возраста.
Я почувствовал, что она чуть повернула голову, словно бы ощутив мой взгляд и поспешно отвел глаза. Загорелся зеленый и троица двинулась через дорогу.
— Мне в магазин надо зайти, — проговорила широкая. — Тут осталось по прямой два дома и будет общага.
— Да, конечно, Ирина. Спасибо, за подробнейшую информацию.
