Про университетские общежития стоит рассказать поподробнее. Как я упоминал, сам университет раскинулся совсем неэкономно среди по-паучьи вытянутых районов города N. Старейшие университетские здания группировались в центре и расстояния между ними покрыть можно было пешком. В то же время отдельные учебные корпуса, выстроенные специально для авиастроительным и моторостроительным факультетов, расположились в удаленных районах, близ соответствующих производств. Добраться пешком до них нечего было и думать, троллейбусу, трамваю и даже автобусу требовалось около часа, чтобы довезти до них студента. Поэтому учебное расписание обыкновенно выстраивалось так, чтобы студенту не приходилось бегать из здания в здание, разве только в обед, когда сорокаминутный перерыв давал возможность, с определенной сноровкой переместиться между близстоящими корпусами. Казалось бы, логично и общежития разместить подобающим образом, чтобы приезжие студенты, проводящие большую часть времени в определенных учебных корпусах, не тратили много времени на дорогу. Ан нет! Разброс общежитий не поддавался простой логике, спорадическая россыпь их никак не соответствовала расположению учебных зданий. Только первых два общежития, тяжеловесные, сталинского проекта, находились в непосредственной близости с первым старинным зданием университета, более административным чем учебным. Остальные видимо выхватывались из строительной сетки города впопыхах, потому что определить логику, выявить причинно-следственную связь появления студенческих общежитий на городских окраинах, мне, по крайней мере, не удалось.
Шестое университетское общежитие расположилось на улице с говорящим названием "Дружная". Улица была интересной еще и потому, что она кривилась, заворачивалась в петлю и пересекала сама себя, пугая жильцов сложным, буквенно-числовым обозначением домов. Общежитие представляло собой мрачного вида девятиэтажное здание сложного плана, то ли буквы "Г", то ли "Т". Первый этаж, приподнятый от земли на метр, был выбелен, отчего плитка, которой облицован был кирпич имела некоторый больничный вид. Окна комнат до самых бойниц чердачного этажа были вдавлены в стены цвета мокрого песка. К единственному подъезду вела широкая лестница, образуя у самого козырька просторное крыльцо с массивными белыми клумбами. Когда комендант считал нужным, он высаживал в клумбах цветы, зацветающие летней порой невероятными красками, в прочее же время утилитарного настроя студенты использовал клумбы в качестве урн, скамеек, тумб и так далее. Торцы здания "украшала" многоэтажная гирлянда балконов с пожарными лестницами, обыкновенно используемых в качестве курилок. Люки пожарных лестниц были привернуты мощными ржавыми болтами, что естественно не предполагало их использования по назначению.
Всех этих деталей, по правде сказать, я еще не знал, когда сошел с автобуса неизвестного маршрута, подбросившего меня настолько близко к улице Дружная, насколько диктовало мое примерное представление о карте районов города.
В автобусе, средних размеров "Икарусе", с тремя двустворчатыми дверями, случился со мной любопытный эпизод. Салон был битком, все-таки пятничный вечер. Я стоял между передней и средней дверьми, уцепившись за перекладину, нависая знаком вопроса над пожилым гражданином в меховой кепке с опущенными ушами. За окном запруженный город суетливо готовился к выходным. Это было забытое, постороннее мне чувство, ведь сколько я себя помнил, в субботу мою всегда присутствовало хотя бы одно занятие, превращавшее ее в рабочий день. Поэтому ощущение оконченной рабочей недели, если и присутствовало, смещалось в моем случае на субботу, обыкновенно тихую и малолюдную.
Из-за спины доносились копошение и голоса. Как всегда в подобном случае, пытался я поначалу игнорировать чужие разговоры, однако автобус сегодня наполняли угрюмые одиночки, вроде меня, которые только кряхтели, цепляясь за поручни и смотрели недовольно по сторонам, поэтому всякие беседы становились назойливы и хорошо слышны.
— Задний двор огорожен и туда машины ставят, — говорил строгий девичий голос. — Мне соседи говорили, что она открытым текстом предлагала ставить туда машину за плату.
— Зоя Пална, вообще, добрая, звонить дает всегда, — сказал другой, тоже женский, с некоторой задумчивостью.
— Подождите, пожалуйста, девушки, — раздался третий женский голос, более взрослый, хорошо поставленный, как будто я слышал его раньше. — Огороженный двор — это по закону. Как прилегающую территорию, вполне допускается его огородить. Однако я хочу понимать, что используется она в соответствии с нуждами учреждения, а не коменданта. То, что я слышу, у меня создает обратное впечатление.
Затем была какая-то остановка, сопутствующая ей возня, на нас поднажали со стороны дверей, отчего навис я над кепкой сидящего гражданина еще больше.
— Там парикмахерская открылась, — сказала первая с нажимом. — Дорогая. Я хожу в другую, которая за "уфэмээс".
— Вот это интересно, — ответила третья. — Я доходную часть внимательно просматривала, не видела там арендаторов.
