Выбрался из-за стола я в пятом часу, возбужденный, без единого следа сна. Я нашел то, что искал и последний час переписывал начисто, передоказывал, перепечатывал в голове драгоценные формулы. Нет, вовсе не в функции времени была проблема моей сети. Функция времени в том виде, в котором вывели мы ее на кафедре физики, была правильной. Мы упустили важнейшее изменение алгоритма учителя! Недостаточно было просто хранить временную метку. Время теперь и входящее, и системное, включалось в алгоритм итеративного обновления квантовых слоев, как ключевой параметр расчета вероятностей состояний сети и, как следствие, результата.
Я поставил будильник и буквально насильно запихал себя под одеяло. Засыпая, думал я о том, что хотя интуитивно и чувствую я, что расчет теперь полноценен и верен, гигантская еще предстоит работа, чтобы превратить исписанные мои тетради в стройные строчки программного кода, Толиного и его стажера.
На следующий день, в промежутке между лекциями, под гнетом двухчасового моего сна, отзывавшегося во мне долгими, тщательно подавляемыми зевами, я пытался отыскать Анатолия. Наши с ним занятия в тот день происходили в разных концах здания, но даже в преподавательской не встретились мы. После второй учебной пары я целенаправленно отправился на его поиски.
Отыскался Толя на кафедре "Вычислительных Машин", в угловой лаборатории. Он сидел в гордом одиночестве, дожидаясь Степанова Артема, аспиранта, с которым вместе они программировали лабораторный стенд. Артем вел занятие в соседней аудитории.
Вошел я заспанный, с бултыхающимися в животе тремя чашками растворимого кофе, которое, оставивши во рту отвратительный кислый вкус, нисколько не помогало в моей борьбе с сонливостью.
Анатолий сидел, сгорбившись над клавиатурой и из-за широкой его спины совсем не виден был мерцающий монитор. Я окликнул его от двери, через четыре рада студенческих парт и показалось мне что чуть глубже ушла голова его в плечи.
Толя едва успел поздороваться, как я, не выспавшийся, уже обрушил на него новость, что отыскал я в расчетах наших ошибку, единолично отыскал, глухой вчерашней ночью. Говорил я путано, с послевкусием бессонной ночи, спотыкаясь и хлопая песочными глазами. Еще конечно про Геннадь Андреича хотелось мне поделиться. Чтобы избавиться от несправедливого осадка, будто прогнали мы старого нашего коллегу. Ведь встречался я с ним, и не осталось между нами никакой двусмысленности, и завтра, когда назначил Олег Палыч генеральную репетицию, Геннадь Андреич будет здесь, на кафедре, со своей частью доклада.
Кофейное послевкусие отвратно отзывалось на языке, клейко пристававшем к небу. Мысль свою, однако, я выразил вполне доходчиво и только теперь начал замечать отсутствие в Анатолии соответствующего моменту воодушевления. Он кивал согласно, следуя как бы моему изложению, но при этом видно было что мысли его далеко, он то поглядывал в монитор, а то по сторонам, задумчиво.
Я поинтересовался, все ли у него в порядке. Он буркнул, что немного устал и усиленно готовится к завтрашней репетиции. Был Анатолий неразговорчив, серьезен и отстранен.
Чувствовал я, что силы мои, ослабленные бессонной ночью, иссякают. На редкость равнодушным и чужим выглядел Анатолий и совсем неподходящим было мое состояние, чтобы доискиваться до причин его настроения. Важной темой, однако, оставалась завтрашняя репетиция, на которой мы должны были демонстрировать работу нейронной сети.
Наиболее очевидной идеей был эксперимент с изображениями. Мы обучали сеть, отправляя на вход серию растровых изображений, прогоняли итерации учителя, а потом демонстрировали как нейронная сеть восстанавливает поврежденный сегмент картинки. Похожий эксперимент мы использовали во время защиты. Простая подготовка и сразу виден результат. Вопрос был лишь в том, использовать новую модель сети, с функцией времени, или не рисковать и показать тот самый стенд, который применялся в позапрошлом году.
Анатолий, как выяснилось, уже провел тесты на старой и новой моделях. Он отчужденно показал мне результаты обоих экспериментов. Я наметанным глазом сравнил изображения. В них не было ничего особенного, простые геометрические фигуры на белом фоне. Для таких входных данных, разницы между старой и новой моделью не было заметно вовсе. Отличия в качестве теоретически должны были выявиться на более сложных изображениях, например, в фотографиях.
Толя обратил мое внимание, что новую сеть требовалось перезапускать для каждого нового эксперимента, старое состояние нейронной сети не только не сбрасывалось, но и портило новый расчет. Я пустился было в объяснение, что это и есть та самая проблема учителя сети, которую решал я всю прошлую ночь, но наткнувшись на непонятную Толину отстраненность, словно бы напускную, я отступил.
Для завтрашнего мероприятия мы уговорились показывать старую сеть. Мой доклад и недавняя находка Анатолия совсем не интересовали, приглашение на обед Толя отклонил, сослался на занятость. Я попрощался с ним задумчиво.
