Олег Палыч кивнул согласно, отчего настроение мое улучшилось.
Обратил я тут внимание на угол аудитории, загороженный ширмой. Показалось мне будто за ширмой шевельнулось что-то.
Проигнорировав этот признак, я вернулся ко вступлению, где снова повторил тезис о том, что ключевой аспект успеха научной деятельности это открытость и вовлечение экспертов из смежных областей, отличным примером которой является тема квантовых нейронных сетей, модель которой совершенствуем мы совместно с коллегами нашими с кафедры "Технической физики".
В этом месте начиналась часть доклада Геннадь Андреича, которую оценил я вполне в духе необходимой высокопарщины, требуемой высокой комиссией. Я собрался уже передать слово коллеге с кафедры физики, когда шевеление за ширмой усилилось и послышалось мятое бормотанье.
Взоры наши обратились туда, где теперь уже очевидно какой-то человек ударялся о парту, громыхал стулом и шевелил ширму. Он кряхтел и мычал, демонстрируя вполне определенное свое нетрезвое состояние, и по голосу его, а также кафедральному опыту, совершеннейше ясно становилось нам, что имеем дело мы с Хамовским Максим Игоричем, замечательным нашим доцентом, много лет сражающимся безуспешно с зеленым змием.
Анатолий подскочил к ширме и отодвинул ее. За ней на широком столе возвышался администраторский компьютер: большой монитор и многоэтажный системный блок. У толстого коврика для мыши разместился эклектический натюрморт: рядом со стопкой вложенных друг в друга белых пластиковых стаканчиков, стояла порожняя бутылка недорогой местной водки и непочатая бутылка шампанского. У подножия стола, на полу, хватаясь за ножки стульев, возился в пыльном костюме Максим Игорич. Он издавал звуки, словно бы борясь с остатками сна. Анатолий подхватил его, поднял и усадил на стул. Почувствовав мощь Толиного захвата Максим Игорич перестал шевелиться и мутно посмотрел на нас.
— То-толь Саныч, ты? — взгляд его синусоидой облетел помещение. — И Олег здесь. Павл-вл-влыч.
Удальцов нервно рассмеялся. Олег Палыч глянул на него укоризненно.
— Черт побери, Максим! — сказал он скорее расстроенно, чем с претензией.
Он поспешно выскочил из-за стола и, подойдя к входной двери, выглянул наружу. Из коридора немедленно донесся студенческий гогот.
Круглов закрыл дверь и повернулся удрученно.
— Полон коридор народу. У Яшиной коллоквиум еще на час, не меньше. Не уведешь теперь Максим Игорича.
Яшиной являлась возрастная дама, доцент нашей кафедры, стабильно много лет читающая дисциплину "Базы данных". Любила она устраивать затяжные приемы студенческих долгов глубокими вечерами, неизменно собирая аншлаги.
Принялись мы приводить в чувство Максим Игорича. Толя сбегал к секретарю, принес воды. Максим Игорич, обвислый, худой, возился на стуле, издавая протяжные сморкающиеся звуки. Выпив стакан воды, он успокоился, затих и только глядел виновато исподлобья. Почувствовали мы теперь характерные запахи, источаемые Максимом Игоричем, и понятным сделалось предусмотрительно распахнутое лабораторное окно. Мы снова приоткрыли его.
Репетиция наша совсем схлопнулась. Олег Палыч сидел рядом с Максимом Игоричем, что-то объяснял ему, тот вяло кивал. Толя углубился в компьютер, на котором собирался показывать нейронную нашу сеть. Удальцов с Геннадь Андреичем разговорились на постороннюю тему, а Рашид Эдуардыч смотрел задумчиво на доску.
— А давайте-ка не будем терять времени! — сказал вдруг Олег Палыч громко и поднялся. — Мы тут оказались в своего рода заточении еще на полчаса-час. Поэтому возвращаемся к репетиции.
Мы поглядели недоверчиво на смущенного и вялого Максим Игорича, однако, последовали взвешенному начальственному указанию и снова рассыпались по аудитории. Я отправлен был повторить вводную часть доклада.
Вот уже рассказал я неуверенно про стыки наук, про вовлечение экспертов, замечая, что привлекаю внимание в том числе Максим Игорича, как снова пришлось прерваться моему выступлению.
Дверь в аудиторию распахнулась и вошла Лилиана. Она была как тогда у общежития, простоволосая, в пальто-шинели с двумя рядами серебристых пуговиц. На ногах ее были сапоги на высоком каблуке, с каплями уличной мокроты, уходящие под черную полу.
Я замолчал, ожидая, что немедленно последует объяснение, рекомендация. Лилиана закрыла за собой дверь после чего коротко, по-свойски, кивнула присутствующим. Не дожидаясь ответа, она прошла к партам, по ходу расстегивая и снимая пальто. Привычно сложила его вдвое, через локоть, и бросила на боковой стол. Я отметил уже знакомые мне юбку и пиджак. С видом кафедрального завсегдатая, знакомого с присутствующими черти сколько лет, Лилиана села на крайнее учебное место и только потом встретилась со мной взглядом.
