Вадим Антоныч немедленно сбежал, потому что были у него планы на вечер, сдвинувшиеся совсем уж непозволительно. Оставшимся требовалось решить, что делать с безвольным и печальным Максим Игоричем, ушедшим в себя не глубину недостижимую. Он не реагировал даже на имя свое и потрясывание плеча. Пока соображал Олег Павлыч, как поступить, учитывая, что до сих пор толпились в коридоре студенты, слово взяла Лилиана.
В первую очередь она подчеркнула, что при всем смятении, связанным с недостойным состоянием Максим Игорича, очень рада она отметить помощь, сочувствие и взаимовыручку между университетскими коллегами. Пообещала Лилиана, что эпизод этот не станет достояниям министерской общественности. Ну а во-вторых, ввиду того, что был у нее персональный разговор ко мне и Анатолию, как центральным звеньям предстоящей демонстрации, предложила она Олег Палычу, Геннадь Андреичу и Рашид Эдуардычу отправляться домой, а сама она, Анатолий и я доставим Максим Игорича до дома на ожидавшей ее, Лилиану, министерской машине.
Выказал Олег Палыч умеренное сопротивление, ведь Максим Игорич являлся его личной головной болью, а вовсе не кафедральной молодежи и министерского начальства, но Лилиана настояла на своем. Уж не знаю, что убедило Олег Палыча, решительный ли тон ее, высокий ли чин, однако, переглядываясь и бормоча, университетские наши старожилы ушли. Замыкал шествие невозмутимый Рашид Эдуардыч.
Заметил я, что Анатолий, оттаявший было к середине доклада, снова замкнулся. Должно быть подействовало на него известие, что тронул я беспардонно программный код нашей модели, хотя по-прежнему не отзывалось во мне это заявление сопутствующим воспоминанием. Повисла в лаборатории неловкая пауза, словно бы не один Максим Игорич ушел в себя, а все присутствующие.
Тук, тук, тук. Точно бой старинных часов, каблуки Лилианы отстукивали по полу. Она неторопливо обошла островок учебных парт и подошла к столу администратора, за спиной Максим Игорича. Там она взяла непочатую бутылку шампанского и стопку пластиковых стаканов.
Взгляды наши, блуждавшие задумчиво по аудитории, прилипли к ней и ее действиям. Лилиана аккуратно вынула четыре стакана из стопки и расставила квадратом. Потом с ловкостью и силой плохо соответствующим ее тонким рукам, порвала фольгу, открутила проволоку и громким хлопком откупорила бутылку. Под игривый дымок, она разлила шампанское по стаканчикам.
Тоненько зашипел водоворот пузырьков и пены.
— Итак, коллеги ученые, — возгласила Лилиана с чуть насмешливой улыбкой. — Генеральная репетиция, пусть и не без шероховатостей, но прошла. Считаю недопустимым не воспользоваться гостеприимством Максим Игорича, и не поднять маленький тост за научные открытия. В особенности за те редкие из них, ценность которых оценивается много позже слез, пота и бессонных ночей, потраченных на первые слабые их шаги.
Лилиана подала стаканы Максим Игоричу и Толе, сидящему рядом с ним. Никто не отказался, несмотря на полнейшую абсурдность ситуации, даже ватный Максим Игорич стиснул дрожащими пальцами рифленый белый пластик.
Потом она подошла ко мне, сидящему на другой стороне учебного островка и подала стакан. Я взял его, не сводя недоверчивого взгляда с ее красивого лица с подведенными серыми глазами.
Она огляделась победоносно, убеждаясь, что все мы с "бокалами" в руках ждем. Кивнула одобрительно, подняла свой стаканчик и выпила. Мы послушно повторили вслед за ней. Игристое белое вино щекочущей пенной волной прокатилось по небу и ушло внутрь, оставив сладковатый вкус.
Я опустил руку со стаканом на стол.
— Что теперь? — спросил я устало и тихо.
— Ведь вы уже догадались, Борис Петрович, — ответила она, и в прямом взгляде ее я прочитал подсказку.
— С-ступень номер три, — вздрогнув, прошептал я.
— Именно, — она понизила голос. — Но перед этим, короткое замечание. Вы ведь, Борис Петрович, выстроили определенную теорию, гипотезу о ступенях посвящения. Связали это с той одолженной Библией, с хронологией ее и закладками. Вполне разумное умозаключение, найти в нем можно логику, связать события в общую цепь. Месопотамия, Египет, Земля Обетованная. Так вот, я позволю себе поломать вашу теорию, — взгляд ее сделался острым. — Третья ступень посвящения — Империя Вэй.
Крепкий, невысокий Фенг сбежал по крутому склону оврага, ловко, по-обезьяньи цепляясь свободной правой рукой за уступы, клочки травы и ветки кустарника. В левой руке он удерживал чугунный котелок с плетеной рукояткой. Он торопился, ему не хотелось, чтобы его видели скачущим поздним вечером по оврагам, в одном нижнем: шароварах "ку" и свободной подпоясанной рубахе.
