Лилиана с компанией тем временем закончили кромсать доклад Геннадь Андреича и тот приступил к повторению. Они подрезали часть про работу нейронов человеческого мозга, добавили ссылку на существующую научную работу и упомянули перспективные направления применения в производстве, которых в прошлой итерации Геннадь Андреича не было. В таком формате доклад Геннадь Андреича был одобрен.
Настала моя очередь и я уже без прежнего своего смущения коротко перечислил основные нововведения модели: динамический объем сети, переработку алгоритма учителя и гибкую функцию определения значимой вероятности состояния нейрона. Закончил я переходом к демонстрационной части, где предлагалось комиссии рассмотреть одну из наиболее популярных задач искусственной нейронной сети — восстановление поврежденного изображения.
Все повернули головы и воззрились на экран монитора, за которым сидел Анатолий.
Как заранее мы условились, во избежание непредвиденных ошибок, Анатолий показывал старую, проверенную модель. Он отобразил на экране несколько изображений. Затем последовательно отправил их на вход лабораторного стенда в качестве обучающих. Показал поврежденное изображение, сегмент которого заменял пустой фон. Отправил на вход нейронной сети. После короткого вычисления, сеть выдала нам рисунок с восстановленным куском. Толя подчеркнул, что изображения, подававшиеся на вход в качестве обучающих, отличались от переданного на обработку. Нейронная сеть демонстрировала принятие решения на основании похожего, но не идентичного опыта. Такой была короткая речь Анатолия, сопровождаемая отображением на экране рисунков с простыми геометрическими фигурами на плоскости.
Лилиана подняла руку.
— Спасибо, Анатоль Саныч и Борис Петрович. Разрешите сделать рекомендацию?
Она обвела всех взглядом, в том числе и Олег Палыча, как владельца мероприятия, подчеркивая, что рекомендация эта носит совершеннейше распорядительный, недискуссионный характер.
— Предложенный эксперимент понятен и удовлетворяет необходимым требованиям, однако, в том или ином виде, он уже демонстрировался раньше. Я рекомендовала бы постараться и продемонстрировать нечто новое, более сложное. Говоря чуть более конкретно, я хотела бы, чтобы уважаемые ученые продемонстрировали эксперимент на основе последней своей квантовой модели, которую значительно обогатили, с применением новой функции времени.
Повисла пауза. О функции времени знали в аудитории единицы. Точнее, только я, Анатолий да сама Лилиана. Геннадь Андреич разве только слышал краем уха.
Я замотал головой.
— Простите, Лилиана, но мы находимся только в начальной стадии разработки, в модели масса нерешенных проблем…
— Ну не скромничайте, Борис Петрович, — перебила меня Лилиана, — С сегодняшним экспериментом новая модель справится уже сейчас. А с учетом недавнего нашего разговора и ваших достижений последних дней, я полагаю вы можете продемонстрировать кое-что поинтереснее. С меткой времени.
Я не сообразил сразу о каких достижениях последних дней она говорила. О глупом разлитом чае в аудитории третьего дома? О моих полночных калькуляциях?
Олег Палыч хмурился, понимая связанный с таким заказом риск. Бесспорно, он также являлся важным лицом, принимающим решение. Заведующий кафедрой морщил лоб и молчал.
— Требуется убедиться, что новая модель работает, — пробормотал нерешительно Геннадь Андреич.
— Не имею ничего против, — ответила Лилиана. — однако знаю, что на уровне данного эксперимента Анатоль Саныч лично проверял ее, не так ли. А с учетом последних изменений, внесенных Борис Петровичем, я уверена, что все получится как надо и произведет нужный эффект.
— Да о каких изменениях речь-то? — вспылил я. — Вы же понимаете прекрасно, что между теорией и реализацией, особенно в программировании, проходит значительное время, требуемое на четкий, стройный алгоритм, на отладку, на эксперименты, в конце концов!
— Ну, например, изменения, которые собственноручно вносили вы в модель вчера, — ответила она с холодным спокойствием.
Я с некоторой ошарашенностью попытался вспомнить, что за изменения внес я вчера в модель? Разве я вообще программировал вчера? Я перебирал в голове события вчерашнего вечера: Катю, автобус, курицу в овощах. А дальше, что было дальше?
— Ты сам стал программировать? — покосился на меня Анатолий и услышал я в его голосе неприятные нотки.
Вмешался тут Олег Палыч, который с учтивостью метрдотеля пообещал Лилиане удовлетворить пожелание высокой комиссии, отметив при этом необходимость убедиться, что модель работает исправно, для чего соберет он отдельную встречу со мной и Анатолием. Он отправил всех назад за столы, после чего с места стал подводить итоги. Каждый получил порцию указаний и доработок, за исключением разве что Генадь Андреича, речь которого, после произведенных над нею вивисекций признана была удовлетворительной.
