К предстоящему походу Кианг Лей готовился тщательно. После того, как Ван Дугуй, прихватив большую часть войска и пленного хуннского ставленника, удалился на восток, в императорскую столицу, Кианг Лей несколько дней стоял под Дуньхуаном и методично снаряжался, пополнял запасы. Часть из них он мог собрать только в отсутствие Ван Дугуя. Его меньше беспокоил мятежный князь Ухой, которому подарил он дополнительную неделю времени, чем неготовность войска к длительному переходу на чужой территории. Кианг Лей провел еще несколько взрывоопасных опытов, отлучившись с подмастерьями в глухое ущелье.
Неделю спустя Кианг Лей выдвинулся через оазис Гюймо на север, в Карашар. Помимо обязательных в таком случае провианта, фуража и боеприпаса, возы его были наполнены ящиками с глиняными горшками и бочками, цепями и металлическим ломом, собранными в кузнях Дуньхуана, кувшинами с горючим маслом, мазями и промасленными мотками веревки.
Потянулись однообразные дни похода.
Отношения Кианг Лея с императорским чиновником Цзуг Дэем не ладились. Сянбиец, был приставлен к нему в день, когда Кианг Лея сделали генералом и вел себя предельно вежливо, однако, никогда не пропадало у Кианг Лея чувство, что пристально следит за ним его спутник, призванный нести императорское слово на завоеванные территории. К слову сказать, Кианг Лей только раз видел Цзуг Дэя в действии, обращающимся к покоренным племенам, в степях Жужани. Цзуг Дэй знал несколько хуннских и сяньбийских диалектов, которые Кианг Лей не понимал, однако, видел он, что не трогают слова его сломленных, покалеченных Жужаньцев.
Чангпу как и прежде поднимал настроение Кианг Лея. Юноша привязался к генералу. Он продолжал писать пятисложные рифмованные кусочки будущих поэм, которые немедленно пропадали, терялись в складках его одежды, что нисколько его не расстраивало, так как главный их слушатель — Кианг Лей уже оценил высокопарный его слог.
Они ехали рядом верхом и Чангпу рассказывал о своей семье: тихой матери, бабушке, и вспыльчивом отце. Семья Чангпу была из землепашцев, родом с юга, осевшая в провинции Цзыньчжао. Во времена неразберихи с принадлежностью территории между империями Вэй и Лю-Сун, отец Чангпу решил поискать счастья на севере, в Вэй. Мать его была образованной из знатной семьи и многому научила Чангпу. Отец традиционно был строг и недоступен. Кианг Лей думал о том, как отличался от других отцов его собственный, Вэнь Рендзи.
Иногда в разговор встревал даосский священник Яозу. Даос был учеником знаменитого Коу Цяньчжи, просвещенного, приближенного к императорскому двору, ревностного аскета и казнителя других религиозных воззрений, однако не разделял его жесткости. Кианг Лею интересно было порассуждать об отличиях традиционного даосизма и буддизма, которые не были четко определены. Последний при этом жестко преследовался императором. Яозу, однако, не очень хотел распространяться о своих разногласиях с учителем, а больше интересовался алхимическими знаниями Кианг Лея. Такие дознания, напротив, не интересовали Кианг Лея, подпитывали изнуряющие его подозрения.
Всегда при таких разговорах, отстав на два корпуса лошади, ехал Цзуг Дэй.
Перевалы оазиса Гюймо прошли без происшествий. Хуннские поселения, расположенные здесь, в оазисе шелкового пути, были по большей части выпотрошены Ухоем и агрессии не проявляли. Разведка докладывала о хуннских всадниках, наблюдающим за войском Кианг Лея издали. Они не подпускали тобавэйцев близко, немедленно пропадая с глаз, скрываясь в направлении севера.
Во время короткого привала на озере Лобнор, разведчики донесли, что приграничные крепости Карашара готовятся к войне. Правитель Карашара, лун Гюхубин, собирал основное войско в столице Юанькюй, однако, южные крепости Цзохо и Халгаамань, до которых оставалось несколько дней пути, также стягивали с окрестностей бойцов и провиант. Не особенно почитая перебежчика Ухоя, княжество Карашар было враждебно настроено к императору Тоба Дао за его непримиримую войну с буддизмом. Отец и дед императора относились к буддизму равнодушно, а Тоба Дао под влиянием приближенных фанатичных даосов сделался непреклонен и крайне жесток. Это значительно усложняло интерпретацию военного поход усмирительной войной против разбойничьих хуннских кланов.
Первым делом Кианг Лей отправил донесение Ван Дугую, которое теперь могло догнать его не раньше, чем через несколько недель. Потом он собрал ставку с командирами своих люев. Промедление грозило появлению на высокогорных и неудобных границах Карашара многотысячного войска, прекрасно знающего ландшафт, тягаться с которым усталым отрядам Кианг Лея было не с руки. После короткого обмена мнениями, Кианг Лей решился на быстрый удар по приграничным крепостям.
