Ван Дугуй задержался в Дуньхуан еще на пару дней, прежде чем сняться и отправиться назад, в столицу. Он интересовался алхимической мастерской Кианг Лея, смотрел на порошки, травы, обозы с тюками, горшками и бочками, которыми запасся Кианг Лей в Тогоне. Кианг Лей и теперь отправлял подмастерьев в горы, на поиски материала. Слухи об особенных горючих смесях Вэнь уже ходили среди высокопоставленных военных, хотя Кианг Лей как мог, старался сдержать их. Ван Дугуй важно расхаживал по мастерской, трогал ступенчатую печку с оконцами, по-дилетантски посмеиваясь над неведомой наукой. Кианг Лей рассказывал о своих опытах с огнем и дымом, весьма ограниченно отзываясь об их боевых свойствах, сетуя на недостаток времени для опытов и напирая на лечебные порошки и мази. Помимо того Ван Дугуй был страстным игроком в вэйци. Они сыграли несколько партий.
Кианг Лей плохо спал эти дни. Он не видел больше Си Ван Му, не слышал ее пророчеств, но регулярно теперь снились ему сотворенные им смерти от огня и взрывов. Он будто заново переживал эти битвы, стычки, под новым углом.
Отчетливым был последний сон о засаде, которую Кианг Лей устроил в низине, между двумя холмами.
Ночью, перед битвой, Лей и его верные помощники, закопали десятки горшков с горючим порошком вдоль линии атаки. В утренние часы два войска сошлись — организованный императорский цзюнь и клокочущее, подвижное хуннское войско. Прозвучал рев, ударили барабаны и рванула конная и пешая рать. Стройные ряды императорского цзюня не двигались, только готовили взведенные арбалеты и луки. Когда вражеское войско пересекло условленную часть поля, солдаты Кианг Лея подожгли промасленные горючим составом шнуры. Густым вязким дымом зашипел раствор селитры с горючим маслом и нырнул под землю, чтобы через несколько секунд разорваться клочьями земли, огня и дыма посреди бегущей толпы. В то же время арбалетчики и лучники спустили тетивы, осыпая ревущую рать. Растрепанное разорванное, горящее войско хуннов встретило и накрыло облако тонких смертоносных стержней.
Расступившиеся стрелки выпустили конницу с длинными клевцами наперевес, чтобы завершить начатое. Неприятельское войско пало. Оно корчилось, кровоточило, издыхало в дыму. Эту часть битвы Кианг Лей особенное не любил. Здесь не требовалось смекалки, стратегии, здесь низменные инстинкты гнали вперед лошадей, всадников и пеших, которые кололи, рубили, топтали ползущих, визжащих, сдавшихся. Именно эту часть сражения генерал раз за разом, отчетливо и осязаемо переживал во сне.
Он просыпался в холодном поту.
Ростки сомнения, брошенные Си Ван Му, давали всходы. Кианг Лей сам по себе был скрытен и недоверчив, но теперь стал подозрительным. С опаской воспринимал он любые просьбы, связанные с алхимической мастерской, особенно о воспламеняющихся смесях. А их становилось все больше. Он замечал напряженность в отношениях с приставленными к нему чиновником и даосским монахом. Замечал, что получает Цзуг Дэй независимые секретные послания, видел, что Ван Дугуй и Цзуг Дэй надолго уединялись в палатке главнокомандующего. Кианг Лей отдавал себе отчет, что все это могли быть лишь его фантазии, однако же факт оставался фактом: в императорской армии преобладали военачальники сяньбийцы. Командиры Чжуньго были редкостью, даже единицами.
В мастерской тем временем кипела работа. Остатки свезенной селитры и серы, выведенной из горной руды требовалось смешать с древесным углем и травами. Кианг Лей тщательно скрывал процедуру, пропорции и даже компоненты. Приближенная его пятерка подмастерьев "у", с которой начинал он свою военную карьеру, принимали участие в подготовке материалов, но смешивание производил он лично. Подмастерья порой наблюдали за его опытами, однако, несмотря на годы совместного путешествия, не могли в точности объяснить, как из схожих компонентов, калением, кипячением и смешиванием, получает Кианг Лей и лекарство, и горючую дымную смесь, и особенное селитровое масло, вымочи которым пеньковую веревку и она, подожженная, будет тлеть даже намокнув.
Вечерами в лагере молодой генерал допоздна задерживался в мастерской. Иногда он думал о том, как много смертоносного орудия мог бы предложить императору. Он размышлял о направленной струе горящего масла, огненном копье, выбрасывающем камни и металлическую стружку из бамбуковой трубки на десять локтей, с силой, пробивающей несколько слоев ткани. Кианг Лей исследовал несколько модификаций — плюющий огонь, швыряние камней, прожигание ворот вражеских крепостей. Отец показывал представления детям с похожим принципом, однако, никогда он не мог добиться такой мощности горения. Только в лагере, будучи уже военным, Кианг Лей нашел необходимые ингредиенты, чтобы уменьшить дым, увеличить мощность, отыскать точную пропорцию, когда энергии воспламенения хватало на разрыв толстого глиняного и даже чугунного горшка.
