Тут Шень Ну наморщил лоб и задумался. Он наклонился вперед, всколыхнув многочисленные свои одежды и положил небритый подбородок на ладонь, оперев локоть о колено.
— Подожди-ка! — сказал он. — В драконах как раз все и дело! В вожделенных, легендарных, убийственных в своей мощи драконах, сделанных столь искусно, что не только трепет пробудили они в сердцах врагов империи, не только личный к тебе интерес императора, но даже и нас с Си Ван Му заинтересовали. Куда там знаменитому твоему предку Боян Вэю, который и желал-то всего-навсего ярких фейерверков.
Насколько, ты думаешь, близок твой хороший друг Яозу к тому, чтобы повторить хуо лонг? Знаешь ли ты, как часто Цзуг Дэй отправляет послания в Датонг, с описанием твоих смесей? Сяньбиньские порошки пока еще только дымят, Вэнь Нинг. А когда они загорятся в мастерских империи, когда не нужен будет подозрительный полководец Кианг Лей, то загорится все: южная империя Ля-Сюн, западные земли Гуптов, море Хуангхай. Какие там мелкопоместные интересы в Жужани, Кидани и Хаси!
Шень Нунь встал с кресла под жалобный его треск и сделавши заинтересованное задумчивое лицо прошел мимо Нинг к ящикам с огненными копьями. Он откинул крышку, нагнулся, легко приподнял и взвесил в руках тяжелую бамбуковую трубу. Усмехнулся с видом знатока.
— А как оценит император копье хо цян!
Кианг Лей, не обращая на него внимания, сделал несколько нетвердых шагов к столу, на котором догорали свечи и дрожащие тени под расставленными на доске камнями словно оживляли их. Он оперся о стол и отхлебнул теплой воды прямо из котелка, заботливо оставленного Фенгом.
Мысли его судорожные, неровные, бежали, ускорялись, будто бы слова Шень Нуня подтолкнули их, задали направление. Нет, нельзя было просто остановиться. Не мог он просто уйти. Здесь, на этом ожившем гобане стратегической настольной игры, на кону стояла не только его, Кианг Лея жизнь. Здесь была честь семьи Вэнь, честь империи Тобавэй, а еще жизни тысяч преданных ему людей. Просто встать и уйти, бросив их умирать от жал карашарских стрелков. Они не погибнут, конечно, они смогут с боем выйти в Хэси, куда устремятся за ними отряды распалившихся хуннов, в своей жажде мести за разоренные, опустошенные города, снова сжимая границы цивилизованного Чжуньго.
— Да-а, задача! — раздался сзади голос Шень Нуня. — Но ты придумаешь что-нибудь, Вэнь Нинг, ты ведь умная. Ах, какой фейерверк мог бы получиться из огненного копья! Дети были бы в восторге!
Хлопнула крышка ящика. Кианг Лей не обернулся, просто почувствовал, что за спиной его больше никого нет.
Утром войско в организованном Кианг Леем порядке спустилось в долину озера Баграшкюль, на берегу которого возвышались стены карашарской столицы Юанькюй. Разведка карашарцев не дремала и была прекрасно осведомлена о приближении имперцев.
Кианг Лей разглядел многочисленную армию всадников и пеших, выстроившихся снаружи крепостных стен. Он разглядел взбрыкивающих коней степной кавалерии, собранные из лоскутов доспехи, наручи и кожаные шлемы. За спиной каждый конный имел длинный лук. Всадники были с мечами и копьями разной длины, он увидел даже клевцы императорской армии. Отдельно стоящее пешее войско, также одетое в разнобой, кто в меховые шапки, кто в шлемы и тяжелые панцири, с мечами, булавами и щитами разной формы, колыхалось, шевелилось. Дисциплина традиционно хромала в хуннских войсках. За воинством, ближе к городу, разместилась группа вождей во главе с луном Гюхубином.
Тактика мобильной кочевой армии была хорошо знакома Кианг Лею. По численности на беглый взгляд, превосходство было раза в два, а то и в три. Что ж, срабатывала первая стратегия.
Потом была битва. Были рои стрел, выпущенные с обеих сторон. Были вскинутые щиты и воины, пронзенные стрелами. Были случайные смерти, от стрелы, пролезшей в разошедшийся сдвиг щитов или между пластинами доспехов. Такие смерти раздражали Кианг Лея больше всего. Были хрипящие тренированные сяньбийские лошади, пораженные, окровавленные, падающие и погребающие в предсмертной возне своих всадников. Были расходящиеся фаланги и многоземельные тяжелые арбалеты "лянь ну", выбивающие всадников из седла и сбивающие с ног лошадей. Были три волны драконов хуо лонг: первая, дальняя, которую карашарцы ждали и бросились врассыпную, только нерасторопных, спутавшихся бойцов накрыла она; вторая, средней дальности, когда брызги металлических ошметков разлетаясь могли зацепить своих; и была третья, состоящая из малых драконов-глиняных горшков, которые бросали зажженными в рукавицах, специально выделенная и обученная сотня пехоты "цзу". Не все малые драконы выпустили огонь, некоторые ударялись о щиты, шлемы и падали на землю шипя и чадя черным духом, пугая бегущую ревущую орду. Но те, что взрывались, пожинали жатву в несколько человек, калек, каждый. И была наконец рукопашная схватка, отчаянная, звериная, со смешавшимися драконами, людьми и лошадьми.
