Бойцы с воодушевлением восприняли весть о возвращении. Даже подозрительный Цзуг Дэй соглашался, что далекие западные земли не приносили империи выгоды, ведь контролировать их, управлять ими, развивать так, как развивался восток и юг страны, с военными поселениями и сельскохозяйственными угодьями, не было возможности. Каждая далекая победа была лишь номинальной, возможностью для Тоба Дао подвинуть отметку границ на великолепных шелковых картах, которые вышивали ему старинные мастера Чжуньго, но не пополняла казну.
Войско Кианг Лея растянулось вереницей, с обозами, наполненными ранеными, волоча станковые арбалеты и камнеметы, не теряя при этом бдительности, если вдруг враг решит ударить в спину. Идти напрямую на восток, к Хэси, они не могли, там была выжженная пустыня. Пришлось брать на юг, через перевалы и потом вдоль русла реки Кончедарья. Все дни, что пересекали они Карашар, по которому весть об уходящей императорской армии разнеслась мгновенно, Киан Лей ожидал, что Гюхубин нападет, будет мстить, хотя бы осиными укусами, как делал это до взятия столицы. Но лун сдержал слово. Видимо убедившись, что Кианг Лей не разорил крепость Юанькюй и спас от смерти множество его людей.
Кианг Лей решил осуществить задуманное в один из вечеров, когда границы Карашара остались за спиной, и впереди лежали только долгие дни пути. Усталая поредевшая армия Кианг Лея пересекала тогда восточную оконечность Тянь-Шань, и спускалась к реке Тарим, чтобы далее по руслу выйти к озеру Лобнор. Пришло время отправить о себе весть в столицу.
Кианг Лей разбил большой лагерь в ущелье. Он рассчитывал устроить утомленному войску затяжной привал, после чего идти до самого Дуньхуана, останавливаясь только на ночлег.
Генерал подробнейше проинструктировал приближенного командира люя по маршруту следования войска: сначала вдоль озера Лобнор до границы Хаси, потом на юг, в Тогон, до Дуньхуана и затем на восток, до великой стены; с обязательной отправкой гонцов в столицу. В это время верный Ся Фенг готовил лошадей и укладывал необходимую кладь — одежду, одеяла, снедь, порошки и мази.
По приказу Кианг Лея, повозки с записями и ингредиентами алхимических формул, готовые снаряды и емкости с горючим маслом свезли одной большой грудой на краю лагеря. Генерал окинул взглядом по-походному сложенные инструменты алхимической лаборатории: переносную чугунную печку, ступы разных размеров, секционные ящики, связанные трубками горшки и разные устройства для фиксации, дробления, смешивания и выжимания. Он собирал приспособления где придется, что-то покупал у случайных встречных, что-то конструировал самостоятельно. Наверное, отец похвалил бы его. Составленное вместе, хозяйство Кианг Лея представляло собой четыре обоза. Не так много за несколько лет службы.
Когда солнце начало клониться к западу, отборный конный отряд Кианг Лея с Чжу Тао во главе, в полном боевом облачении выехал в ущелье. За генералом семенил навьюченный поклажей Фенг. Замыкали процессию четыре груженных воза. Чжу Тао хмурился и часто смотрел по сторонам, не посвященный в планы Кианг Лея.
Лагерь остался далеко позади, когда Кианг Лей остановил отряд и приказал накрыть и подоткнуть всю кладь приготовленной промасленной холщевиной. Он заметил, как переглянулись солдаты, знающие о свойствах пропитанной горючим маслом материи.
Они проехали еще несколько ли. Выбрав подходящую низину, Кианг Лей приказал составить обозы там и отвязать широкогрудых и приземистых тяговых лошадей. Сам он тем временем запалил факел.
Ся Фенг с лошадьми остался в стороне, а Кианг Лей подозвал солдат. Это были отборные закаленные воины, прошедшие с Кианг Леем всю его службу. За каждого здесь мог он поручиться, каждый был предан ему. Они обступили командира полукругом. Немолодой, широкий Тао возвышался молчаливой горой. Его пластинчатый доспех, видавший виды, исцарапанный, но внушительный, поблескивал в свете факела.
— Я позвал вас, мой верные воины… — начал было Кианг Лей.
Тао поднял руку. Кианг Лей замолчал и кивком головы дал слово великану.
Чжу Тао говорил редко. Его утробный голос доносился словно из пещеры. Он сознался, что генералу не удалось скрыть своих планов, что известно воинам о решении Кианг Лея покинуть войско и уничтожить свои страшные орудия. Последнее решение солдаты поддерживали особенно, хотя остались бы верны командиру в любом случае. Чжу Тао сказал, что для каждого из них было великой честью служить под командованием Кианг Лея, и они исполнят последний его приказ, вернувшись в войско и сохранив в секрете все, что видели.
Растроганный Кианг Лей тепло попрощался с каждым из товарищей, едва не обняв Чжу Тао в порыве сентиментальности. Субординация все же взяла свое, хотя показалось Кианг Лею, что Чжу Тао будто бы смахнул слезу, когда грузно пошагал назад к лошадям, вслед за остальными.
