Кианг Лей сорвал голос выкрикивая команды, командуя боевым барабанным боем, наблюдая за чередующимися по кругу сотнями "цзу" арбалетчиков и лучников, которым подмастерья оперативно сменяли отстрелянные арбалеты на взведенные. Лучники накрывали поле брани навесом, в отличие от мощно и прямо стреляющих арбалетчиков. Зайцем среди подмастерьев носился Чангпу. С удовлетворением Кианг Лей отмечал работу командующих флангов, вовремя теснящих верховых стрелков врага, накрывая стиснутую между облаками дыма копошащуюся людскую массу волнами кавалерийских цзу со смертоносными клевцами и однолезвийными мечами "дао".
Когда исход битвы стал ясен, Кианг Лей оставил добивание на командиров люев и с отрядом телохранителей въехал на холм, чтобы разглядеть, что происходит на обратной стороне моря кровавых тел и дыма. Группа всадников, возглавляемая Гюхубином, утекали не в город, с его стенами, а на запад, к оставшимся городам Карашара и княжеству Куча. Ухой скорее всего был среди них.
Крепость сдалась не сразу. С нее должно быть открывался чересчур живописный вид на долину и берег Баграшкюль, стонущий, дымящий, усыпанный человеческими телами. Долго никто не отзывался из-за закрытых ворот и не высовывался из-за стен, когда на хуннском диалекте кричали глашатаи императорской армии о великом полководце Ван Дугуе, который требует капитуляции в обмен на сохранение жизни защитникам и жителям.
Кианг Лею не хотелось сжигать Юанькюй. Это была столица края и народу там собралось немало. Множество купцов караванов шелкового пути находились за стенами, вовсе не готовые гибнуть ни за кочевничью гордость, ни за императорские амбиции.
Он дал городу пару часов. Тем временем с его воинов спал звериный настрой, оказали первую помощь раненым. Потом к запертым воротам, под бдительным присмотром стрелков покатили на телеге перемотанную влажной тканью глиняную бочку хуо лонг. Вид приближающегося хуо лонг, похожего издали на согбенного, укоризненного, закутанного в одежды мудреца, подействовал на город. Действие дракона из крепости уже видели. Защитники Юанькюй открыли ворота.
Кианг Лей позволил ограбить крепость лишь умеренно, зная ценность Юанькюя для купцов шелкового пути. Он также приказал оказать помощь раненым защитникам Карашара. От армии у него остался один дееспособный двухтысячный люй да пара сотен цзу. Учитывая поредевшее войско и запасы Юанькюй, провианта теперь хватало надолго, но явно не для ведения активной войны. Остатки его бойцов не в состоянии были удержать Карашар, к которому, это было уже известно, на подмогу спешило войско Куча и Хотана. В то же время, просто отступить также было нельзя. Дело было не в преследовании Ухоя, о нем генерал и не вспоминал. Теперь уже требовалось поставить точку в войне с Карашаром.
Два дня Кианг Лей ждал у города, восстанавливая силы и готовясь к долгому обратному переходу с обозами полными раненых. На третий день с запада показалось войско княжества Куча, возглавляемое князем Угемучи, родственником Гюхубина. Кианг Лей запросил переговоры.
Сбитые закаленные вожди, Угемучи и Гюхубин, с удивлением смотрели на среднего роста, худощавого Кианг Лея, лично выехавшего на переговоры с телохранителем и переводчиком. Главная весть, которую доносил генерал, состояла в том, император Тоба Дао не мог оставить без ответа предательство вассала Ухоя, которому в свое время пожаловано было княжество на западе империи, в Хэси. Гнев императора был столь велик, что пожелал он гнать предателя за новые границы империи, Тогон и Хэси, чтобы ни малейших сомнений не осталось у приютивших беглеца, в карающей мощи поднебесной. Буддийская вера Карашара была здесь не причем, и не нужны Тоба Дао его города и стада. Потому и не была разграблена крепость Юанькюй. Теперь, когда Ухой изгнан далеко на запад и столица Карашара взята, армия Ван Дугуя желает оставить город и безопасно отправится назад, в Хэси. Если такой исход не устраивает Угемучи, то генерал Кианг Лей готов к бою и огненные драконы императора, которые видел уже Карашар, снова взовьются в небо.
Долго совещались Гюхубин и Угемучи, наклонив друг к другу головы в отороченных мехом шапках. Силы тобавэйцев уступали по численности свежим силам Угемучи, однако императорская армия уже показала, что не одной численностью решается исход сражений. На такое умозаключение и рассчитывал Кианг Лей. Он видел, что спорят вожди, не могут прийти к согласию, но Угемучи взял слово и согласился на перемирие. Войско Куча встанет в трех ли от города, в ожидании, когда Кианг Лей снимется из Юанькюй и уйдет.
С каменным лицом принял Кианг Лей решение Угемучи, от которого зависела судьба его армии.
