равновесие" — break ties — среди всех слов, начинающихся, скажем, на букву „а", поставить вперед такое
слово, у которого вторая буква „а" или следующая за ней, и т. д. Мы будем называть такую ситуацию,
связанную с лексическим упорядочением, „определением очереди" — примеч. ред.). В общем, лексическое
упорядочение не может быть представлено непрерывной функцией полезности от действительной переменной;
такое ранжирование нарушает предположение о непрерывности. См. работу И. Пирса — I. F. Pierce. A
Contribution to Demand Analysis" (Oxford, The Clarendon Press, 1946), pp. 22— 27; и работу А. Сен — А. К. Sen.
Collective Choice and Social Welfare (San-Francisco, Holden-Day, 1970), p. 34. Для дальнейшего чтения см. работу
Г. Хоутаккера — H. S. Houthakker. The Present State of Consumption Theory, Econometrica, vol. 29 (1961), p. 710.
В истории моральной философии концепция лексического порядка появляется время от времени, хотя нигде не
обсуждается явно. Хороший пример можно найти в работе Хатчесона — Hutcheson. A System of Moral
Philosophy (1755). Он говорит, что при сравнении наслаждений одного вида мы опираемся на их интенсивность
и длительность; при сравнении же наслаждений разного рода мы должны рассматривать их длительность и
достоинства вместе. Более высокие наслаждения могут стоить больше, чем наслаждения более низкие, как бы
интенсивны и длительны они ни были. См. работу Селби-Бигге — L. A. Selby-Bigge. British Moralists", vol. 1
(Oxford, 1897), pp. 421—423. Хорошо известные взгляды Милля в работе Utilitarianism, ch. 2, pars. 6—8, весьма
похожи на взгляды Хатчесона. Вполне естественно также ранжировать моральные ценности как лексически
предшествующие неморальным ценностям. См, например, работу Росса — Roes. The Right and the Good, pp. 149
—154. И конечно, первичность справедливости, отмеченная в § 1, как и приоритет правильности, который
можно найти у Канта, являются дальнейшими примерами такого упорядочения.
Теория полезности в экономике начинается с неявного признания иерархической структуры желаний и
приоритета моральных рассмотрении. Это ясно из работы У. Джевонса — W. S. Jevons. The Theory of Political
Economy" (London, 1871), pp. 27—32. Джевонс использует концепцию, аналогичную хатченсонской, и
ограничивает использование экономистами исчисления полезности наинизшим рангом чувствования.
Обсуждение иерархии желаний и ее отношения к теории полезности см. работу Н. Джорджеску-Регена —
Nicholas Georgescu-Roegen „Choice, Expectations, and Measurability", Quarterly Journal of Economics, vol. 68
(1954), pp. 510—520.
23. В этом разделе я следую в общих чертах своей статье „Outline of the Procedure for Ethics", Philosophical
Review, vol. 60 (1951).
24. См. работу Н. Хомского — Noam Chomsky. Aspects of the Theory of Syntax (Cambridge, Mass., MIT Press,
1965), pp. 3—9.
25. Я полагаю, что этот взгляд восходит к „Никомаховой этике" Аристотеля. См. по этому поводу работу У.
Харди — W. F. R. Hardie. Aristotle's Ethical Theory, ch. Ill, pp. 37—45. И Сиджвик рассматривал историю
моральной философии как серию попыток установить „в полной силе и ясности те первичные интуиции Разума,
научным применением которых здравая моральная мысль человечества может быть систематизирована и
откорректирована" (The Methods of Ethics, p. 373). Он полагал, что философское размышление приведет к
ревизии наших обдуманных суждений, и хотя в его доктрине есть элементы эпистемологического
интиуитивизма, они не имеют большого веса в отсутствие систематических рассмотрении. По поводу
методологии Сиджвика см. работу Дж. Шнивинда — J. В. Schneewind „First Principles and Common , Sense
Morality in Sidgick's Ethics", Archiv fur Geschichte der Philosophie. Bd. 45 (1963).
60
***
Глава II
ПРИНЦИПЫ СПРАВЕДЛИВОСТИ
Теория справедливости может быть разделена на две основные части: первая — интерпретация исходной
ситуации и формулирование различных принципов, которые в ней можно выбрать, и вторая — аргументация,
устанавливающая, какой из принципов мог бы быть на самом деле принят. В этой главе будут обсуждаться два
принципа справедливости для институтов и несколько принципов для индивидов, а также будет объяснено их
значение. Таким образом, я коснусь только одного аспекта первой части теории. Лишь в следующей главе я
займусь интерпретацией исходной ситуации и выдвину аргумент в пользу того, что рассматриваемые здесь
принципы могли бы быть на самом деле приняты. Будут обсуждаться следующие вопросы: институты как
субъекты справедливости и концепция формальной справедливости; три вида процедурной справедливости;
место теории блага; а также, в каком смысле принципы справедливости являются эгалитарными, и многие
