разумных благоприятных обстоятельствах. Человек счастлив, когда он более или менее преуспевает в
реализации своих планов. Другими словами, благо есть удовлетворение рационального желания. В этом случае
мы должны предположить, что каждый индивид имеет рациональный план жизни, примеренный к
обстоятельствам, с которыми он сталкивается. Этот план призван дать гармоничное удовлетворение его
интересов. Он планирует деятельность так, чтобы различные желания могли выполняться без помех. План
принимается после отказа от других планов, которые менее вероятны или же не обеспечивают достижения
целей. При наличии доступных альтернатив рациональный план — это такой план, который не может быть
улучшен. Нет другого такого плана, который при всех учтенных обстоятельствах был бы более
предпочтительным.
Давайте рассмотрим несколько трудностей. Одна из проблем состоит в конструировании индекса первичных
социальных благ. Эта проблема чрезвычайно упрощается в том случае, если два принципа справедливости
упорядочены. Основные свободы всегда равны, и есть честное равенство возможностей; не надо сравнивать эти
свободы и права с другими ценностями. Варьирующиеся в распределении первичные социальные блага
выражаются в прерогативах власти и в правах, доходах и богатстве. Но трудности эти не столь велики, как
могло вначале показаться в связи с принципом различия. Единственная проблема, касающаяся индекса, которая
должна занимать нас, это проблема индекса наименее преуспевшей группы. Первичные блага, используемые
другими репрезентативными индивидами, приспособлены для подъема этого индекса при соблюдении обычных
ограничений. Нет необходимости определять детально веса более предпочтительных положений, пока мы
уверены в том, что они действительно более предпочтительны. Но часто это не проблема вообще, так как эти
положения имеют больше первичных благ, которые распределены неравно. Если мы знаем, как распределение
благ среди более преуспевших действует на ожидания наименее преуспевших, этого вполне достаточно.
Проблема индексов, по большей части, сводится в этом случае к взвешиванию первичных благ для наименее
преуспевших. Мы стараемся сделать это, вставая на точку зрения репрезентативного индивида из этой группы и
спрашивая, какая комбинация первичных социальных благ была бы для него рационально предпочтительной.
При этом мы полагаемся на интуитивные оценки. Они в любом случае не могут быть обойдены.
Другая трудность заключается в следующем. Можно возразить, что ожидания должны определяться не как
индексы первичных благ, но, скорее, как удовлетворения, которых следует ожидать, когда осуществление
планов идет с использованием этих благ. В конце концов, именно выполнение этих планов приносит людям
счастье, и следовательно, оценка ожиданий не должна основываться на доступных средствах. Справедливость
как честность смотрит, однако, на
91
***
это по-другому. Ее не интересует польза, которую индивиды извлекают из доступных им прав и возможностей
для того, чтобы измерить, а уж тем более, максимизировать удовлетворения, получаемые ими. Не пытается она
и оценивать относительные заслуги различных концепций блага. Вместо этого она полагает членов общества
рациональными личностями, которые могут приспособить собственные концепции блага к своей ситуации. Нет
необходимости сравнивать ценность концепций различных людей, если уж предполагается совместимость этих
концепций с принципами справедливости. Каждому гарантирована равная свобода в преследовании такого
жизненного плана, какой ему нравится, пока он не нарушает того, что требует справедливость. Люди имеют
свою долю первичных благ согласно принципу, что некоторые могут иметь больше, если они приобретают эти
блага таким образом, что имеющие меньше при этом улучшают свою ситуацию. Раз уж устройство в общем
состоялось и функционирует, никто не задает вопросов о всеобщем удовлетворении или совершенстве.
Имеет смысл отметить, что эта интерпретация ожиданий представляет, в сущности, согласие сравнивать
ситуации людей обращением только к тем вещам, в которых нуждаются все для проведения в жизнь
собственных планов. Это кажется наиболее подходящим путем установления публичной объективной цели и
общей меры, которую разумные личности могут принять. В то же время не может быть подобного согласия по
50
поводу того, как оценивать счастье, определяемое, скажем, как успех в осуществлении людских рациональных
планов, а уж тем более трудно это сделать по поводу внутренне присущих планам ценностей. Обоснование
ожиданий на первичных благах является еще одним упрощающим устройством. Я хотел бы в качестве
комментария заметить, что это и другие упрощения сопровождаются некоторыми философскими
