Рахель и Аида возились в кухне с мукой и тестом. Не глядя на Аиду, я махнул рукой в сторону кабинета.
– Там Рихард… Он хочет тебя видеть…
– Рихард?!
Аида радостно упорхнула. Я бросил взгляд на Рахель. Она месила тесто. Почти сразу же открылась дверь, и Аида появилась снова – она светилась от счастья.
– Мы едем кататься на машине! – крикнула она и исчезла.
Послышался стук входной двери, а потом – тишина.
Была ночь, Рахель лежала рядом со мной в кровати, в окно светила луна. Рахель бросила взгляд на часы и отложила книгу.
– Уже двенадцать… – сказал она. – Сколько можно ка- таться?
Не получив от меня никакого ответа, она снова уткнулась в книгу. Однако через мгновение снова отложила ее, посмотрела на часы…
– Ты ведь знала, что они снова встречаются, – сказал я.
– Неужели ты не мог посоветовать ему в кумиры кого-нибудь кроме Гитлера? – сказала Рахель.
– Я не назначаю пациентам кумиров, – сказал я. – Образец для подражания они выбирают сами.
– Отлично, – сказала Рахель. – Из нормального парня ты сделал нациста.
Фраза Рахель вывела меня из равновесия. Можно было много спорить о том, нормальный ли это парень, бывают ли люди вообще нормальными, а также о том, действительно ли я – сверхчеловек, способный делать из людей нацистов. Но я не стал об этом спорить.
– Да, нациста, – сказал я. – И это прекрасно.
– Прекрасно? – удивилась Рахель.
– Да, – сказал я, в волнении приподнявшись в кровати. – Я вывел его из фрустрации. Я вернул его к жизни. Вот что самое главное! Образ Гитлера помог ему стать сильнее, увереннее, вытолкнул его из самоощущения жертвы, он теперь чувствует себя победителем!
– Над кем? – усмехнулась Рахель. – Над нами?
– Ты все выворачиваешь в свою любимую сторону! – сказал я. – Поклонение Гитлеру – это же не навсегда: это всего лишь этап развития личности. Рихард перерастет его… Каналы для самореализации предоставляет общество. Оно же провозглашает ценности. Я не пастор – я не могу навязывать пациенту ценности. Я могу только помочь ему выбрать, а также сделать так, чтобы он снова захотел жить! Пробудить в нем желания! И мне это удалось!
– А может, не надо было будить его желания? – сказала Рахель. – Может, пусть они лучше бы спали?
Послышался шум. Я встал и выглянул в окно. К дому подъехала машина. Из нее вышел Рихард, обошел спереди, открыл дверцу для Аиды. Аида вышла, они поцеловались.
– Когда человек ничего не хочет, он мертв, – сказал я. – Пациенты обращаются ко мне, чтобы я вытащил их из смерти.
– Но эти люди пусты! – воскликнула Рахель. – Когда ты пробуждаешь в них желания, они не понимают, чего им хотеть! За решением этой проблемы они обращаются к самому громкому и доступному пастырю: он наряжает их в форму, раздает оружие, объясняет, что они выше других, и проблема решена! Зачем ты готовишь их для Гитлера?
– Я пробуждаю то, что есть, – сказал я. – Другого, увы, нет. Надеюсь, Рихард пройдет свой путь.
– А кто будет платить за этот путь? – спросила Рахель. – Ты готов платить за это своей жизнью?
Я молчал.
– А жизнью Аиды? – спросила Рахель.
– Платить жизнью! – взорвался я. – Зачем ты опять драматизируешь? Рихард что, единственный? Оглянись вокруг! Их миллионы!
Я понял, что мне надо успокоиться. Взял с тумбочки стакан воды, который приготовил себе на ночь, и осушил до дна.
– Да, на одного стало больше, – сказал я уже спокойнее. – Какое это имеет значение? Просто Рихард – единственный из них, до кого можно дотянуться. Он мой пациент. Вот почему ты к нему прицепилась.
– Этот пациент в нас и выстрелит, – усмехнулась Рахель.
– Да никто в нас не выстрелит! Это же абсурд! Кто нас будет убивать?
– Нас будут убивать, – сказала Рахель.
«Господи, какую ерунду она несет, – подумалось мне тогда, – что угодно выдумает, лишь бы отстоять правоту и чтобы последнее слово осталось за ней».
– Нас десятки и сотни тысяч! – сказал я. – Нас миллион! Всех отправят на тот свет? Без реальной причины? Тратить на наше уничтожение бешеные деньги? Бешеные человеческие и промышленные ресурсы? Которые могли бы пойти на что-то полезное? На помощь бедным немецким семьям? На развитие экономики? Зачем? Какой смысл? Ты в своем уме? Откуда у тебя эти буйные фантазии?
– Ты не слышишь радио? Не читаешь газет?
– Это всего лишь пропаганда! Государственная машина не будет действовать себе во вред!
– В отличие от тебя, я им верю. Если они говорят, что от нас надо избавиться, от нас избавятся.
– Ты воспринимаешь слишком прямолинейно, – сказал я. – Они ведут тонкую игру. Тебе надо научиться читать скрытые смыслы. Убивать нас – это очевидный абсурд. Никто не пойдет на этот абсурд. Но тебя абсурдность не настораживает. Ты в него веришь. Тем самым ты отказываешь другим в интеллекте и здравом смысле.
– Здравый смысл – не для нашей эпохи, – сказала Рахель.
Я молчал – если Рахели что-то втемяшится в голову, она будет упорствовать до последнего. Я взял книгу и принялся читать.
– Если Рихард захочет, я продолжу с ним терапию, – сказал я.
– Он не захочет, – сказала Рахель. – Зачем ему терапия, если у него теперь все прекрасно?
