Он отходит к мусорному баку и начинает в нём рыться. На- конец, он достаёт оттуда пустую банку от кока-колы, и гордо де- монстрирует её мне:
— Во, видал?! Совсем чистая, наверху была.
Я сплёвываю. Мне уже всё по хуй. Лишь бы быстрей рас- куриться, догнаться. Кокс отпускает, а за ним, как известно, подползает жестокая депрессия, «краш». В моей ситуации это смерть, однозначно.
Мы поднимаемся по лестничным пролётам на одну из пло- щадок. «Вот моё место!», торжественно объявляет Пако, сгибает банку посередине и достаёт из кармана кнопочный нож. Он шу- стро проделывает пером несколько дырок посередине банке и подносит её мне:
— Вот тебе и трубка. Только пепел нужен.
Я закуриваю сигарету стряхиваю пепел на проделанные но- жом продолговатые отверстия в банке. Когда пепел закрывает их, я отдаю Куку сигарету, достаю один камешек, разворачиваю, разламываю его ногтем. Крэк слегка крошится, крошки тоже па- дают на пепел. Я кладу остатки камешка в обёртке на ступеньки и беру «трубку». Пако подносит зажигалку к белым осколочкам, мгновенно тающим под пламенем на чернеющем от кокаиновой влаги пепле. В этот момент я делаю глубокую затяжку и почти сразу же ловлю такой мощный приход, какого даже от «винта» у меня не было. Он в десятки раз сильнее того, что я испытал несколько часов назад в португальском спортивном баре после порошка.
Такое впечатление, что в этом волшебном камешке была скрыта квинтэссенция головокружительных моментов челове- ческого счастья, которые мы лишь изредка, время от времени, переживаем в течение всей нашей долгой жизни, и оно на не- сколько секунд становится всецело моим. На несколько эфе- мерных, неуловимых секунд я словно бы возношусь над самим собой и над своей жизнью, над ужасами, мучениями и перипе- тиями нескольких последних лет и сливаюсь с разлитой в гор- них сферах божественной благодатью. Как бы я хотел побыть в этом состоянии подольше, поделиться им со своими любимыми, и даже дать немного тепла всем несчастным этого мира, потому что в этот момент я чувствую себя в состоянии сделать всё что угодно, свернуть любые горы. Но химические законы обмена веществ неумолимы, и этот эффект выделенного субстрата коки настолько же недолговечен, насколько он силён. После прихода я как бы спускаюсь, да что там, стремительно падаю с небес на землю и вот уже наблюдаю, как Куку с Пако спорят из-за делёж- ки остатков камешка, которые я им отдаю.
Курим дальше. В какой-то момент Куку вдруг ни с того, ни с сего молитвенно складывает руки, выставляет перед собой, над головой, и склоняется передо мной в почтительном поклоне. Я глазами спрашиваю, мол, в чём дело? Он говорит: «По-моему ты святой. Ты не обычный человек». Когда мы в молчании докуриваем четвёртый камень, уже рассветает. Куку собирает со ступенек камешки и крошки — ему кажется, что это просыпав- шиеся кусочки крэка, такое бывает у всех, кто его курит. Я пересчитываю наличность. Есть червонец и ещё монетки. Чуть-чуть до трёх баксов не хватает. Пако говорит, что возьмёт на них три дозы. Обязательно надо взять ещё, только бы не домой, в эту мерзкую нору, вернее, только бы не сейчас. Выходим на улицу и идём дальше по району, искать дилеров.
Навстречу, вдоль оградки, ковыляет типичной такой тюрем- ной, хип-хоповской походкой ещё один негр, весь увешанный рыжьём и пальцы в болтах. Пако, приветствуя его, радостно поёт на мотив Боба Марли: «African Tonight!!!». Дилер щерится, до- вольный. Пако, как и обещал, договаривается с ним на три дозы по пять баксов. Я ссыпаю тому мелочь с червонцем, он отдаёт мне три дозы. Продвигаемся дальше, заходим на подземную стоянку. Забираемся подальше. Я разворачиваю дозу, раскла- дываю крэк на капоте машины. Пако подносит мне трубку. Но не успеваю я выдохнуть после затяжки, как откуда ни возьмись из-за угла выходит здоровый такой чёрный детина и, завидев нас, начинает верещать. Просто удивительно, здоровые черно- кожие лбы, когда злятся, вместо того чтобы орать благим матом, почему-то начинают верещать тонким таким голосом:
— Вы… вы… какого хуя вы там делаете?! Это же моя маши- на!!!
— Сорри, сорри, братан, мы ошиблись чуть-чуть, всё нормаль- но, братан, сейчас уйдём, уже уходим, братан, — подскакивает к нему и начинает тараторить Пако. Но здоровяк не унимается:
— Нет вы… вы… Вы давайте уберите дерьмо с моей машины!..
Но Куку уже бережно собирает крэк в фольгу, бормоча при этом:
— Это хороший человек, у него работа, он семью кормит, не то что мы…
Теряя наши улицы
167
Альберт Спьяццатов
Теряя наши улицы
169
Альберт Спьяццатов
— Ce n’est pas un endroit pour moi, Федян, mon pote — en tout cas c’est un pays etranger…
J’ai pas trouve’ ma rue, mon quartier, mon faubourg, mon territoire ici mec… N’existe pas ici!…
