— Видели? Нет, вы, слышали, вы тупые ублюдки?! Вот это ре- ально крутой парень, а вы… Да вы… — он не находит слов. — Да я сейчас отпинаю ваши задницы.
Винс и Фрэнки уже врубились и начинают смешно так убе- гать, стараясь втянуть, убрать подальше свои задницы и при- крыть их руками. Педру на полном серьёзе гонится за ними и награждает увесистыми пинками под зад. Я иду за ними, при- калываюсь. После экзекуции, я ссыпаю весь оставшийся кокс на капот одной из машины и мы делаем несколько жирнючих таких дорожек. Педру похлопывает меня по плечу:
— Извини, что предъявил тебе, Алекс, брат. Ты хороший па- рень, — ему реально неловко передо мной.
— Да всё нормально, Педру.
— Знаешь, зачем тебе ехать в такую даль, на Мэри и Флинт? Как ты сейчас доберёшься? Ты запросто можешь переночевать у нас дома, без проблем. Мы только рады будем.
— Да не, спасибо, Педру, я такси возьму.
Я думаю о том, что меня неспроста опять назвали «прохлад- ным». Это значит, что я тоже становлюсь отморозком. «Прохладный» — значит крутой, клёвый, но на английский манер. Человек с самоконтролем, который не подводит, не говорит и не делает лишнего, но при этом отмороженный такой, одинокий. Так, во всяком случае, это понимаю я.
По пути заходим в какую-то полночную закусочную, купить сигарет. В закусочной своя сценка. Какой-то пьяный в умат негр рассказывает как он трахал жену Боба Марли. Он весь такой длинный, нескладный, в отрепьях каких-то, в старом пальто, в круглом африканском головном уборе, с пустыми глазами и с бородкой. Два-три посетителя и хозяин закусочной открыто ржут над ним. Он психует, вскакивает перед одним из них и вста- ёт в боксёрскую стойку.
— Ты мне не веришь, твою мать? Ты меня, твою мать, называ- ешь лжецом?? Ну-ка вставай, твою мать, я докажу тебе, что я не лжец, твою мать.
— Слушай, мужик, всё нормально, успокойся, — говорит ему хозяин. — Иди лучше домой.
— Как ты хочешь, чтобы я в это время попал на Мэри и Флинт-стрит?
— Я тоже там живу, сейчас на такси еду, тебя подбросить? — вмешиваюсь я. Ненормальная кокаиновая общительность так и не отпускает меня. Мы зацепляемся с негром языками, кто там кого знает и т. д. Педру три или четыре раза подходит ко мне и уговаривает идти с ними, напоминает что пора. Я говорю «сейчас», но продолжаю базарить с негром. На коке это нормально, на базар конкретно пробивает. Когда я выхожу, Педру с пацанами на улице уже нет. Хозяин закусочной показывает, куда они ушли, я иду за ними, но их уже и след простыл. Видимо, надолго я там притормозил, заговорился малость. Негр догоняет меня.
— Слышь, а ты правда на Мэри и Флинт-стрит едешь? -Ну. — Не хочешь там крэка взять? Курнули бы. — В данный момент с удовольствием! Поехали.
По пути негр присел на уши и ебёт мозги белому таксисту. Под конец тот уже ждёт, не дождётся, когда он нас высадит, что- бы побыстрее дать газу и забыть про нас. Мы выходим прямо на углу. Такие же пустые улицы, залитые мертвенным неоно- вым светом белые многоэтажки. Обычно, опытные наркоманы предпочитают не мутить на районах, где сами живут, чтобы не палиться, но сейчас мне всё по хуй. Мы бродим по дворам. У одного из подъездов, на капоте машины сидит двое молодых не- гров и один латинос. Мы подходим спросить, но этот тип с ходу доёбывается до них.
— А не фуфло? Не, ты ответь, что не фуфло, — он выпятив грудь как бойцовый петух встаёт перед барыгой. — Если фуфло у тебя проблемы, брат.
— А у тебя проблем не будет? — со смешком гнусавит один из них, маленький негр, начиная ходить вокруг него, пританцовывая, распуская пальцы веером, и задирая рубашку. За поясом у него заткнут ствол.
— Мне по хуй твоя пушка, — короче у этого типа башню кон- кретно сносит, он, кажется, просто проблем ищет.
— Дай мне на двадцать, — вмешиваюсь я. Протягиваю бары- ге двадцатку, тот ссыпает мне на ладонь четыре завёрнутых в фольгу камешка. — Я пошёл короче.
Мы уходим, за нами увязывается латинос. Он догоняет меня и начинает тараторить по-испански:
— Carnal, de donde has cogido este loco? Es un tonto local, el Cuckoo, no esta bien de la cabeza. Asi lo llaman, el Cuckoo.
— Speak English. — No eres mexicano? — No.4
— У тебя есть место, где курить?
— Нет, нету, я думал у него раскуриться, он где-то здесь живёт.
— Не живу я здесь, — мычит Куку. — Я живу в Африке.
— Заметно. Слушай, а у тебя самого есть место?
— Я об этом и говорю! Я отведу вас в своё место!
— А трубка у тебя есть?
— Конечно!
— Ну ладно, так и быть, пошли к тебе, — ясно, что он хочет про- тащиться.
Мы возвращаемся к тому же дому, латинос, Пако, набирает код в подъезде. Дверь открывается.
— Подождите-ка здесь.
