И вот сейчас Оберон окончательно поверил, что чёрный Джегг совсем даже на Стелию не запал. Его куда больше содержимое собственной тарелки интересует, чем сидящая рядом женщина. На кой ему отцветающая чёрная, когда такой свежий бутон постель греет? Чего удивительного, что Джегг теперь костерит старушку за самоуправство? Правильно костерит, магистр даже бы поддержал, да только не хочется с этим выскочкой соглашаться.
А очень даже наоборот. Хочется наглецу нос натянуть. По самые гланды. Конклав ему на внеочередной собор приспичило созвать! И Стелия поддакивает… вот бестолочь! Ни капли самоуважения! Этот Джегг никто, случайный транзитёр с мутной семейной истории. Чего она вцепилась в него, как репей в хламиду?
О том, что согласился на совместный завтрак, Джегг успел пожалеть раз сто. Его раздражало абсолютно всё! Собственный вселенский голод, с которым он едва мог совладать, казался неуместным и неприличным. Не до конца оправившаяся от шока Стелия лепетала какую-то чушь, постоянно теряла нить разговора и слишком внимательно разглядывала Астер. А уж как Оберон на неё смотрел! В какой-то момент Джеггу показалось, что рука белого священника тянется к её коленке. Ещё немного, и красивый столик с резными ножками полетел бы вверх тормашками, а чёрный священник запятнал бы себя зверским избиением человека в инвалидном кресле.
Астер… его Астер! Сдержанная, ментально-закрытая Астер сидела так неподвижно, как манекен. И, надо сказать, манекен из неё вышел бы отличный, потому что платье, отдельно от Астер напоминавшее Джеггу тканый мешок с небрежными прорезями для рук и головы, облекало девушку совершенно соблазнительным образом. Грубое плетение ткани подчёркивало нежность кожи, бахрома по нижнему краю спускалась едва ли до середины бедра, а горловина то ли оказалась слишком широкой для худенькой девушки, то ли специально такой задумывалась, но «мешок» висел у неё на одном плече, открывая второе для сладострастных взглядов.
Джегг хотел её
Но лучше не здесь. Не в пошлой, осквернённой ксенофобией Священной Миссии Большого Пса. Джеггу вообще не терпелось как можно скорее покинуть эту хлопотную планету, вернуться к размеренным будням равномерно бороздящего космические просторы «Гибралтара». Ему и прежде нравилось путешествовать вместе с Астер. А теперь, когда можно будет тесно прижаться к ней на узкой постели и прерывать поцелуем её ворчание — наигранное, лукавое, и ласкать, и постепенно распалять, чтобы затем…
Титаническим усилием воли Джегг вернул себя в реальность. Всё это будет. Но прежде нужно закончить начатое. Исполнить обещание, которое он дал Джагжиду перед тем, как предводитель Бессмертных перерезал себе горло вслед за последним из подчинённых.
— Вам следует отдавать себе отчёт, Глава Миссии, — слова хотелось цедить сквозь зубы, но Джегг заставлял себя произносить каждое раздельно и чётко, — что ваше упрямое нежелание собирать конклав по нижайшей просьбе чёрного священника может привести к далеко идущим последствиям.
Оберон небрежно кивнул головой в сторону Стелии.
— Она моя чёрная. Не ты.
— И я прошу тебя о том же, — тихо, как затухающее эхо, говорила мать его детей. Нет, она точно по этому Джеггу сохнет! Вот же шлюшка!
— В таком случае, я считаю себя вправе инициировать процедуру низложения, — голос чёрного священника вдруг стал каким-то колким, скрежетал железом по стеклу. А глаза у него страшные: будто без зрачков даже, как чёрные дыры. Чёрные дыры, которые притягивают к себе всё, даже свет, чтобы никогда уже не отпустить.
— Не надо, пожалуйста, Джегг! — это голос Стелии. Слабый, как будто издалека, или из другой комнаты. Как будто Оберон подслушивает этих двоих, разговаривающих за оконным стеклом. — Я смогу его уговорить! Позволь, позволь мне! Оставь его мне!
Чёрный священник повернулся к Стелии, и мир вокруг, только что тягуче-медлительный, понёсся стремительно, как будто пружину спустили: звуки, запахи, прикосновение утреннего ветра к щекам — всё упало на Оберона одновременно со словами женщины, которую он, пусть по-своему, но всё-таки любил:
— Ты согласишься, милый. Ради меня, ради детей, ради нас всех. Наше противостояние с коренными народами зашло слишком далеко. Мы должны сделать первый шаг. И всё, что потребуется за ним.
— Должны так должны, — покладисто отозвался магистр. — Налей мне тот манговый сок.
Астер совершенно не хотелось есть. Джегг вот уплетает местные деликатесы за обе щёки, а она так просто, время от времени для вида размазывает что-то по тарелке.
