Подкатывает тошнота. Немного знобит, пальцы сложенных на коленях рук ощутимо холодеют. В животе тоже неспокойно. Сейчас бы прилечь… но Астер сидит и улыбается. Улыбается так, что уже мышцы сводит. Но со стороны её гримаса выглядит непринуждённо, даже мило — она это точно знает. Ведь любимая, самая умная, самая перспективная дочка владельца империи терракотового кварцита ходила с ним по деловым встречам почти столько же, сколько себя помнила. Именно отец учил её смотреть и слушать, оценивать мимику, жесты, убранство комнаты, поданные блюда и одежду участников неофициальной части переговоров.
«Неофициальная часть всегда важнее официальной», — чуть посмеиваясь, говорил он. А уж папа в переговорах понимал.
Именно поэтому Астер надела колючее платье, вопреки всем уверениям Джегга, что она и в рубашке просто сногсшибательна, и если ей так удобнее…
Туалет ей прислали как официальной «плюс один» чёрного священника. И необходимо соответствовать. Да, платьице так себе, не авалонский шёлк. Но в гостях следует придерживаться правил поведения, заведённых у принимающей стороны. Это Астер затвердила едва ли не с младенчества.
К её большому сожалению, кроме как щеголять этим шедевром местного модельного искусства в обществе трёх священников, облачённых в парадные сутаны, Астер ничего не оставалась. Разве что вежливо улыбаться хозяйке дома.
Ей было сейчас так паршиво, что даже нить беседы она отслеживала с некоторым напряжением. Джегг с магистром Обероном ссорились. «Я очень не понравился местному главе Священной Миссии», — вспомнились слова, произнесённые у фонтана Хампи. Выходит, Джегг не соврал. Что, если и остальное, что он говорил, тоже правда? Что остался тут из-за неё, и что…
Астер попыталась соскочить с лирических размышлений и сосредоточиться на происходящем. Но это оказалось сложно. Слова расползались в стороны, как мазандеракские тараканы. Она улавливала, как собеседники жонглируют терминами, перебрасывая их друг другу, будто мячики. Собор, конклав, миссия. Миссия, собор, конклав. Конклав, миссия, собор.
В академии у Астер был краткий курс истории религий. Она знала, что прежде слово «конклав» означало «закрытое собрание». Буквально «под ключом». А церковный собор — это такое пузатое здание, но также ещё и собрание. Джегг очень смешно требовал у Оберона собрать собор конклава. Собрать собрание собрания. Астер бы улыбнулась этой забавной мысли. Но она уже улыбалась Стелии. Захватывающе красивая, всё-таки, женщина, очень яркая. Длинные чёрные стрелки делают глаза ещё более выразительными, а волосы… волосы просто загляденье как уложены. Наверное, она час причёску делала. Или два.
Леди Стелии, кажется, удалось примирить мужчин между собой. По крайней мере, она перестала разговаривать с ними, и обратилась напрямую к Астер:
— Моя дорогая, но вы ничего не едите! Вы, может быть, на диете?
— Нет, — не раздумывая брякнула Астер. Почему она никогда не может заранее подумать и сказать что-нибудь умное? — Я просто андроид. Вообще никогда не ем.
— Ах вот как, — ничуть не удивилась чёрная священница и улыбнулась ей гораздо теплее. — Это многое объясняет…
— Стелия!!! — Джегг гневно хлопнул ладонью по столу и вскочил.
Он что-то ещё говорил, но Астер уже не слышала. Она со всех ног бежала по дорожке к флигелю. Потому что приличия приличиями, а ей очень-очень, прямо жизненно необходимо сейчас в уборную! А искать её в огромном здании, на террасе которого был накрыт завтрак, занятие бесперспективное.
— Астер!
Дверь туалета захлопнулась у Джегга как раз перед носом. Свою легконогую пассию священник, не жаловавшийся на физическую форму, едва догнал. Не зря она на беговой дорожке столько времени проводит.
— Что? — раздался изнутри полузадушенный вопрос.
— Что случилось?
— Меня тошнит, — сообщили из-за двери.
— От меня? — упавшим голосом осведомился священник. За долю секунды в его голове пронеслись вереницы мыслей о том, чем он, Стелия или Оберон могли обидеть его нежное сокровище.
Не обращали на неё внимание за всё время разговора. Вырядились в свои дурацкие сутаны, а её запихнули в колкий мешок из-под маммии. Может, её оскорбили сальные взгляды, которыми щупал её Оберон, и то, что Джегг этому никак не воспрепятствовал?
— От зелёной дыни, скорее всего, — фраза прервалась характерными звуками. — Ну или…
Джегг решительно толкнул дверь (благо, она оказалась не заперта), и как раз успел подержать волосы любимой во время второго приступа рвоты.
Пока Астер умывалась, он с ужасом смотрел на её подрагивающие руки, на бледное лицо и обескровленные губы.
— Тебе нужно в госпиталь, — безапелляционно заявил Джегг.
И Астер не стала возражать. Пожалуй, показаться врачу ей в самом деле не повредит.
Со взлётной площадки вертушка сорвалась резковато, поток воздуха какое-то плодовое дерево сильно помял.
