Хэла удивлённо приподняла бровь. Интере-е-есно… что это Джегг в медблоке забыл, если диагностику ему проводили «заодно»?
— Эй, спящая красавица, вставай, — белый священник игриво похлопал чёрного по щекам. Густые и длинные, как у накрашенной девушки, ресницы дрогнули и…
Сегой не мог дышать. Словно кто-то схватил его за горло и поднял над полом. Только и пола никакого нет. Пустота вокруг. И кромешная тьма. Даже звёзд ни одной. Ужас пронизывал всё его существо. Сколько это длилось? Здесь не существовало понятия времени. Но вдруг, в один момент бесконечность свернулась до двух тёмных глаз, смотревших на него в упор.
Джегг моргнул. Сегой сделал глубокий, захлёбывающийся вздох, как будто очень долго пробыл под водой, хотя на самом деле его болтание на воображаемом крючке заняло не более одного взмаха ресниц чёрного священника.
Джегг слегка помассировал переносицу и небрежно провёл ладонью по лицу.
— Простите, — тихо сказал он. — Я, кажется, задремал. Это очень невежливо.
— Да чтоб тебя, — Сегой невольно попятился назад. За спину Астер. Вот для чего транквилизатор был нужен, оказывается. А он-то подумал, это дурацкая шутка главы Священной Миссии. Сегой вспомнил развороченную крышку криокамеры и судорожно сглотнул. Всё-таки у инженерки стальные яйца. Не то чтобы он раньше в этом сомневался, но…
— Всё хорошо? — на этот раз Астер сама взяла его за руку. Прежде это Джегга вроде бы успокаивало.
Но на этот раз его лицо исказилось жуткой гримасой. Всего на долю секунды, но девушка поспешно отстранилась.
«Отлично. Теперь ты и Астер испугал. Молодец, нечего сказать».
На самом деле он боялся сам. До заикания, до дрожи. Боялся, что она успела заметить сочащийся ядом сгусток нечистот у него внутри. Сегоя Джегг на дальней периферии перехватил, и то ему впечатлений надолго хватит. Но об этом чёрный священник почти не сожалел: белый должен быть в курсе, когда не стоит руки распускать.
Джегг неловко выбрался из кресла и встретился взглядом с поэтом, всё ещё сжимавшим в руках кифару. Постарался улыбнуться как можно сердечнее.
— Спасибо за балладу. Она в самом деле прекрасна.
Чёрный священник отвесил историку формальный поклон, довольно странно смотревшийся в мешковатом комбинезоне. Но Эжес серьёзно кивнул, принимая комплимент. Он мало что понял из разыгравшейся сцены, но склонялся к выводу, что Астер права и Джегг действительно не совсем здоров. Возможно, даже психически.
На двери каюты есть комм. Но что, если он уже спит? После недолгих раздумий, она постучала в металл костяшками пальцев.
Джегг не знал, сколько пролежал без сна, созерцая тёмный потолок. Он утратил чувство времени. Мысли перескакивали с одной на другую, не давая ни секунды покоя.
Сначала думал о Рейвзе. Чёрный священник презирал его тщеславие. И его методы. Но Рейвз по крайней мере во что-то верил. У него был какой-то идеал. Общество, которое конструировал ударившийся в мессианство белый священник, вызывало у Джегга отвращение, но кто он такой, в конце концов? Сам он, кажется, способен только разрушать. Чёрный священник долгое время считал себя неуязвимым к ереси. Ведь перед глазами всегда был пример учителя Стила. Казалось, невозможно пропустить через себя столько диктаторов, а потом самому стать одним из них.
А ревность и зависть? Разве мало было их среди тех, кому Джегг когда-либо читал проповедь? Память услужливо подсунула подонка, несколько часов истязавшего девушку только за то, что та решилась его бросить. Даже не к другому уходила — просто сказала, что не может больше на него смотреть. А он избивал её, душил, пока она не начинала терять сознание, потом приводил в чувство, и снова избивал. Топил в ванне. И снова приводил в сознание. Потом начал резать. Воспоминания такие яркие… как его собственные. Они
Нервы в самом деле ни к чёрту. Надо бы встать. Сделать серию дыхательных упражнений. Попробовать погрузиться в медитацию. Но он продолжал лежать, уткнувшись лбом в тёплый металл стенки и кусал губы. Не хватало то ли воли, то ли сил, то ли мотивации. Какая разница, в конце-то концов, заснёт он, или нет? А если заснёт, какие будет видеть сны?
Его внимание привлёк стук в дверь.
Странно. Есть же комм. Но кто-то негромко стучал с той стороны. Энна когда-то так стучала в дверь его комнаты в интернате. Как будто надеясь, что он не услышит.
Джегг встал и открыл. Увидев Астер, не удивился. Но внутренне напрягся. Он физически не мог сейчас с ней говорить. И заранее боялся неловкого молчания, которое повиснет по обе стороны двери.
