— Да, но только чтоб он на стену от скуки не лез, а не чтобы на меня как раб на галере впахивал. У Джегга транзитный код пассажира, не забывай. Он волен делать, что ему вздумается. Я со своей работой и сама справляюсь, не беспокойся.
Но через некоторое время она сама подошла к Джеггу, безуспешно насиловавшему 3D-принтер по металлу.
— Амок вчера читал мне стихи, — сообщила Астер, усаживаясь на край верстака. — Кажется, это называется сонет. Про тайный договор глаза с сердцем. И это ужасно странно. Потому что если его камеру с некоторой натяжкой ещё можно счесть глазом, что считать сердцем я даже затрудняюсь ответить. Батарея — скорее желудок, а электроприводов у него двенадцать.
— Боюсь, что автор стихов не Амок, — поморщился Джегг, мысленно обругав болтливого робота.
— Неужели? — Астер состроила гримасу невинного недоумения и достала мультикуб, чтобы подключить к принтеру и посмотреть, какую задачу в него загружал Джегг. — А это что у тебя?
— Бритва. Должна была быть, — ответил священник, недовольно потерев отросшую щетину. — А сонет Шекспира.
— Шекспира я читала, — сообщила Астер, быстро просматривая код. — В переводе на универсальный. Но даже не подозревала, что этот древний землянин писал на норгском. А я думала, ты бритву у Сегоя давно уже поросил. Неужели у тебя само собой так живописно… — она сделала неопределённый жест рукой, обрисовывая подбородок и скулу священника, — отрастает?
Щёки у него совсем гладкие. Сегой, если перестаёт бриться, на чудище из фильма ужасов похож. А Джегг как будто нарочно оставил только усы, аккуратную бороду и узкую полоску бакенбард вдоль самых скул.
— Тебе очень к лицу.
Джегг взял с предметного столика продолговатый кусок металла, осмотрел со всех сторон и со вздохом уселся напротив Астер.
— Это пока. Ещё через неделю ты будешь потешаться над моей козлиной бородкой. А стихи… Боюсь, что это мой перевод. Довольно вольный. И, в общем, это лучшее, на что я способен, — он отвёл взгляд. — Самому не удаётся ничего написать. Достойного.
— Ты правда знаешь столько языков, как Сегой говорит? — Астер заправила принтер и сама загрузила на него программу.
— Более или менее, — он наблюдал за тем, как растёт индикатор температуры. — Норгский совсем плохо. Мне его не преподавали. И обучающих программ в нашей библиотеке не было. Но я знаю два древних земных языка, на основе которых он сложился.
— Сонет очень красивый вышел. Хотя пара падежных окончаний не совсем верная. Но так и нарочно иногда делают? В любом случае, я очень рада, что ты не пишешь своих стихов.
Джегг хотел сказать, что, должно быть, просто ошибся. Он действительно не слишком силён в норгском, вот и решил на досуге попрактиковаться… но последнее заявление его слишком удивило:
— Почему рада?
— У поэта душа должна быть нараспашку, своего рода эмоциональный эксгибиционизм. — Она щипцами достала из принтера блестящие ножницы и положила в охлаждающую кювету. — Тебе бы такое не пошло, мне кажется.
— Почему ты меня избегала? — спросил он уже напрямую.
Всё время после второй совместной прогулки в открытый космос Астер держалась с ним подчёркнуто отстранённо: они виделись только в пищеблоке или если чёрный священник заходил в рубку. Инженер не игнорировала его вовсе — здоровалась и отвечала на вопросы, если он заговаривал первым. Но в остальное время даже не глядела на Джегга, как будто забывая о его существовании, с Эжесом же болтала много и непринуждённо, так что чёрный священник сам почитал за благо убраться поскорее и занять голову чем угодно, лишь бы не думать о ней и о поэте. Получалось не очень хорошо. Так и появился перевод Шекспира на норгский. Более того, он всерьёз обсуждал его с роботом. Больше было не с кем. Амок задавал много вопросов, так что Джегг скоротал много часов, читая роботу лекции о теории литературы.
— Мне показалось, тебе нужно больше личного пространства. Не хотела, чтоб у тебя было ощущение, будто я тебя преследую.
Астер вытерла ножницы и протянула Джеггу.
— Держи. У Амока есть функция лазерной заточки, сам его озадачишь. Бороду подстричь хватит. А расчёску я тебе свою запасную отдам. Я всё равно ею ни разу не пользовалась — слишком мелкие зубчики.
— Преследуешь? Ты?
Джегг машинально взял ножницы, но пропустил мимо ушей всё, что она о них говорила. Он был слишком ошеломлён. Заметив её отчуждение, Джегг сам старался лишний раз не попадаться ей на глаза. И долго терзался размышлениями, что он на этот раз упустил?
Астер так и сидела на верстаке, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Сейчас бы заняться какой-нибудь ещё ерундой, глупость какую-то на принтере запустить… но Джегг всё так же стоял перед ней с ножницами в руках и вопросом на лице. Девушка вздохнула. Сама придумала, сама обиделась, сама теперь разгребай. Он-то не виноват, что так вышло.
— Ты помнишь, я рассказывала, что поступила в академию в Серебрушке, поспорив с братом?
