Тем временем в грибном мире наступила кромешная тьма. Такая непроглядная и сырая, что путники уже начали жалеть, что, не подумав, воспользовались гостеприимным предложением сапрофита. Все-таки теплые палатки были куда комфортнее этих холодных, мокрых домов, где жутко пахло сырой землей.
Впрочем, Алан, несмотря на неблагоприятный климат, веселился как никогда. Его окружила стайка любопытных сыроежек, и он с невероятно важным видом восседал среди них, закинув одну ногу на другую. На его подбородке уже начали беспорядочно вылезать жесткие рыжие волосы, одежда его после долгого пути отнюдь не блистала чистотой, а прекрасная шевелюра была настолько спутанной, что являла собой жалкое зрелище. Однако, несмотря на свой неряшливый вид, у местных девушек он пользовался огромной популярностью. И это было вполне закономерным; ведь не каждый день грибы встречали людей.
В какой-то момент темноту ночи осветили тысячи фонариков — они были огромны и как будто перемещались в воздухе. Светлячки — а их размеры сейчас были впечатляющими, резвились над грибным городом, где теперь словно зажглось солнце. Сразу стало как-то теплее и радостнее. Заиграла приятная музыка, и начались такие бурные пляски, что у Артура, которого и без того нещадно мутило, все слилось в одну непрекращающуюся картинку, на все лады прокручивающуюся у него в голове. Красавицы-лисички с упоением плясали и кричали что-то на своем наречии, притаптывая мягкую влажную землю.
Потом и Артура втянули в этот хоровод — его кружили, крутили, и, пожалуй, это был самый безумный танец в его жизни. Алан с удовольствием участвовал в плясках. Вакханалия звуков, света и запахов так утомила чужестранцев, что они, спустя какое-то время, безмятежно заснули прямо на поляне, полностью погрузившись в этот непрекращающийся безумный карнавал. Впрочем, сон их, скорее, походил на потерю сознания.
Когда Артур открыл глаза, то увидел, что пиршество уже давно закончилось. Судя по всему, светало, хоть солнца и не было видно. Клипсянин дрожал от холода; оказалось, что он по какой-то неведомой причине лежит в ледяной луже. Да и все вокруг, казалось, ушло под воду, словно гигантская река вдруг вышла из своих берегов и затопила поселение грибов. Впрочем, это была всего-навсего обычная утренняя роса.
Артур плохо запомнил сегодняшний день. Гостей накормили обильным завтраком, который состоял на этот раз из других видов ягод и напоили чистой росой. Затем чужестранцы, как неприкаянные, гуляли по городу, пытаясь хоть как-то согреться, а вечером вновь участвовали в дикой праздничной вакханалии.
Так повторялось несколько дней, и путешественники постепенно забыли обо всех своих заботах. Алан уже и не думал торопиться в Беру, а Артур совсем не вспоминал про своих друзей. Ребята точно погрузились в волшебный сон, только спали они теперь наяву. Спокойная и размеренная жизнь в настоящий момент гостей вполне устраивала, ибо их баловали с такой трогательной заботой, что они чувствовали себя именитыми персонами. Здесь удивительно быстро позабылся Троссард-Холл, Ирионус, полеты на единорогах. Тут уже не было Дианы, Тина, Триумфии, добряка Треверса и бедняги Антуана. Здесь не вспоминался чадный Мир чудес со своими жестокими правилами. Преданный Кирим и Тэнка тоже быстро ушли из памяти Артура. Никаких забот и тревог, словно человеческий мир в действительности был каким-то ненастоящим, а только сейчас началась реальная жизнь, полная развлечений и удовольствий на любой вкус.
И так, судя по всему, продолжалось бы довольно долгое время, но произошло одно обстоятельство, которое расстроило всю эту идиллию. И, может, неспроста, но оно опять было связано со странной пленницей, которая пыталась отравить Артура смертельным ядом. Случилось то, что и предсказывала лисичка — поганку должны были казнить. Но по каким-то странным причинам ни Артуру, ни Алану больше не хотелось защищать прекрасную девушку. Почему-то они уверились в том, что ее должна постигнуть смертельная участь, как и всех отвратительных и мерзких существ, которых терпеливо носит земля. Поэтому, когда гостям объявили о начале экзекуции, они даже не захотели на это смотреть. Однако через какое-то время ребята все-таки поддались на уговоры лисичек, которым не терпелось показать новое представление людям. А это и вправду должно было стать изысканным представлением.
На территории грибов находился еще один загон — по размерам просто гигантский по сравнению со всеми остальными помещениями. Он занимал почти треть всего грибного поселения. Там жители поляны держали своего заклятого врага. Этим коварным неприятелем был не кто иной, как самый обыкновенный дождевой червь, с отвратительной гигантской желеобразной мордой и яркими синими и красными прожилками. Казалось, он был сверху донизу набит мерзкой слизью, которая бурлила в нем и с грохотом перекатывалась из одной части тела в другую. Исполинский зверь — а он сейчас казался именно таковым, шумно возился в своей тюрьме неспроста — он ждал пищи. Его специально долго не кормили, надеясь угостить несчастной пленницей.
