— А... Это вы, Степан э... Егорович, — поморщился он, что по его мнению, должно означать покровительственную улыбку. — Vae soti [82], как говорили древние римляне. А мы тут без вас славно повеселились. Даже, как видите, перехватил лишку, трещит окаянная...
Пристав вспомнил, как она трещала там, в лесу когда он очнулся под дубом и вместе с появлением на макушке огромной шишки заметил отсутствие в кобуре револьвера и золотых часов в боковом кармане. Он поднял тревогу. Мужчины бросились в лес, чтобы схватить нахального грабителя, но того и след простыл. Встреченный на берегу мельник рассказал, что видел, как переправлялся, стоя в каюке, на ту сторону Терека какой–то горец.
— Андреевич, — произнес вместо приветствия непрошеный гость.
— Что — «Андреевич»? — не понял пристав.
— Отчество мое Андреевич, — повторил Степан — Я пришел узнать, где моя жена?
Пристав удивился:
— Разве ее нет дома?
— Нет, ваше благородие.
— Странно. Неужели она заблудилась? — пристав схватил лежащий на столе колокольчик, нетерпеливо потряс им. В комнату вбежала прислуга:
— Что изволите-с?
— Сейчас же позови ко мне Драка и моего помощника!
Горничная, подхватив юбки, выскочила за дверь. А у Степана так и омертвело все внутри.
— Что случилось? — шагнул он к приставу. Еще не зная, за что именно, но он был готов задушить этого человека.
— Да вы не волнуйтесь, — поднялся с кресла пристав, отшвырнув в сторону полотенце, — Сона наскучил наш пикник и она тайком покинула общество. Я думал, она уже дома...
— Где это было? — еле сдерживая себя от гнева, спросил Степан.
—Да вы не волнуйтесь, — вторично попросил своего напористого гостя хозяин кабинета. — Совсем недалеко, на острове Коска. Я сейчас подниму на ноги всю полицию. Хотя, мне думается, что она просто засиделась у подруги. Знаете, женщины...
— У нее нет подруг, — бросил сквозь зубы Степан и направился к выходу.
— Куда же вы, Степан... Авдеевич? — Сейчас поедем вместе искать наш степной цветок. Не торопитесь, мой друг, Festina lente, как говорили древние римляне.
— А что это означает? — обернулся Степан.
— «Спеши медленно», — перевел знаток латыни, презрительно кривя тонкие губы.
— А я думаю, что сейчас больше подходит Periculum in mora, — зло усмехнулся малообразованный машинист.
— Что вы сказали? — удивился пристав.
— «Опасность в промедлении», ваше благородие. Так говорили древние римляне, — ответил Степан и хлопнул дверью.
«Каков мерзавец! — подумал пристав и нервно заходил по комнате. — Прикидывается простачком, а сам латынь знает и на тайные собрания ездит».
В дверях между портьерами показался острый нос прапорщика Драка.
— Господин капитан, по вашему приказанию...
Пристав нетерпеливо махнул рукой,
— Вы видели, кто сейчас вышел отсюда? — спросил он.
— Так точно. Это машинист Неведова господин Орлов.
— Это мошенник, а не машинист, большевистский агент.
Драк похлопал круглыми глазами.
— Прикажете арестовать, господин капитан? — выгнул он дугою узкую грудь.
Пристав поморщился, взялся за голову.
— Боже! Как мало у вас фантазии, Драк. Вы хоть знаете, что это такое? — вынул он из стола листок бумаги и протянул околоточному.
— Так точно, знаю, это прокламация.
— А кто ее отпечатал, вы знаете?
— Никак нет.
— «Никак нет, — передразнил начальник полиции своего подчиненного. — За что вам только жалованье платят? Вначале нужно найти вместо, где эти штучки делают, а потом уж арестовывать, понятно? Удвойте наблюдение за машинистом и учителем. Кстати, зачем приезжал к последнему казак из Стодеревской?
— Яйца привозил, господин капитан.
— Какие яйца?
— Куриные. За лекарство какое–то привез господину Орлову.
Третий день идут поиски пропавшей Сона — и никаких следов, словно в воду канула. Где ее еще искать? Как жить без нее? Степан совсем пал духом. Почернел лицом, сгорбился, словно придавленный непосильной ношей.
— Не надо так убиваться, лаппу, будь мужчиной, — успокаивал зятя Данел, прискакавший из хутора вместе с Чора сразу же по получении известия. У него самого провалились глаза от усталости и горя. — Оса говорит, что в лесу на начальника полиции напал абрек. Мельник тоже говорит, видел горца в лодке. Клянусь солнцем, это Микал, хестановский щенок, увидеть бы старой Срафин его с кинжалом в груди. Я завтра поеду в горы и зарежу его, как паршивого барана, не будь я Данелом Андиевым.
Степан покивал головой, с тоской взглянул на тестя.
— Клянусь стрелой Уацилла, ты, Данел, говоришь совсем как маленький ребенок, — проворчал Чора. — Разве можно тебе идти в горы? Все равно что к тигру в логово. Старый Чора пойдет искать Сона.
— Воллахи! — вывернул глаза на своего родича Данел. — Мой брат, наверно, думает, что он сильнее тигра или заговорен от пули. Ведь Микал не только мой, но и твой кровник. И ты можешь так же не вернуться оттуда живым.
— Я даже из Страны мертвых вернулся, — выпятил грудь Чора. — Ты только дай мне, ма хур, вот эту книжку, — обратился он к Степану, беря со стола учебник по анатомии.
