— Э, заладил: «Почему, почему?» Звенишь, как пустой кувшин, — поморщился Данел. — Так бог хочет, ему сверху видней.
— А почему он так хочет? Разве Тимош больше тебя работает?
— Зачем ему работать? У него батраков много. Я если б богатый был, тоже не работал.
Теперь уже засмеялись словам Данела: припер–таки молодого к стенке. Чора сочувственно посмотрел на своего русского приятеля: что ответит он Данелу?
Но русский лишь махнул рукой и полез в карман за махоркой. «На воде пальцем пишу», — пробурчал он сам себе под нос.
— Почему перестал говорить? Обиделся, да? — толкнул его локтем Данел. — Думаешь, Данел — во? — он постучал трубкой по пеньку, на котором сидел. — Думаешь, Данел не понимает ничего? Один ты умный? Они тоже понимают, — Данел описал трубкой полукруг в воздухе. — Тимошу надо башку резать — овец брать, вот ему отдавать, — ткнул трубкой в Коста Татарова, на черкеске которого бросались в глаза прежде всего бесчисленные заплаты. Даже трудно определить, то ли заплаты на черкеске, то ли черкеска на заплатах.
Степан усмехнулся:
— Эк у тебя все: резать да резать. Тоже мне палач нашелся. Зачем резать? Можно и так отобрать, если народ захочет.
— Народ, э... — махнул безнадежно рукой Данел. — Один думает так, другой не так. Одни плясать хочет, другой — плакать. Как сделаешь, чтоб все одинаково захотели?
— Вождь нужен, умный, смелый, чтобы другим указывал, чтобы пошли за ним.
— Думаешь, Чермен не смелый был?
— Кто он такой?
— Что? Чермена не знаешь? — удивился Данел.
— Расскажи про него.
Данел набил табаком трубку, не спеша затянулся дымом и стал рассказывать.
...Давно это было, еще до прихода русских на Кавказ. Жил в одном ауле сильный и смелый, человек. Звали его Чермен. Не было во всей Осетии джигита ловчее и благороднее его. И никого так не боялись алдары, как этого безродного кавдасарда [48]. Боялись и ненавидели. Зато бедняки в нем души не чаяли и готовы были идти за ним хоть в огонь, хоть в воду.
Однажды, вернувшись из далекого и славного похода, Чермен узнал, что богатые родственники разделили между собой фамильное добро, не оставив ему даже клочка земли под кукурузу и просо. — Как теперь жить будешь, сын мой? — заплакала бедная мать.
— Не плачь, нана, — обнял мать Чермен. — Мой плуг будет пахать ту землю, какую захочет.
В тот же день он выехал в поле и стал пахать самый плодородный участок непринадлежащей ему земли. Алдары плевались от злости, но не смели помешать ему, знали, как страшен в гневе богатырь Чермен, глядя на своего вожака, бедняки тоже запрягли быков в сохи и отправились пахать помещичью землю. «Проклятье! — заметались в бессильной ярости алдары, — этот оборванец разорит нас. Надо от него избавиться», и избавились. Заманили предательски на чужую сторону и убили...
— А ты говоришь: «Вождь нужен», — закончил рассказ Данел. — Сильный был Чермен и отважный, как лев, а шакалы-богачи все же загрызли его. И народ так и остался бедный, несчастный.
— Одной отваги мало для того, чтобы сделать народ счастливым, — возразил Степан. — Прежде нем отбирать землю у богачей, нужно разъяснить людям, почему они так бедны и кто в этом виноват. Поэтому не только один Чермен, а сотни его помощников-нукеров должны разъезжать по городам и аулам и учить бедных людей, как им бороться против алдаров. — Степан поднялся, собираясь пройти в свою каморку. — У меня есть книга, которую написал очень мудрый человек. Если хотите, я вам почитаю.
— Почему не хотим? Читай, пожалуйста, — откликнулся первым Коста Татаров. А все остальные одобрительно загудели.
И тогда к Степану подошел Чора.
— У меня тоже есть книга, вот посмотри какая, — вынул он из–за пазухи тетрадь в коленкоровом переплете.
У Степана подпрыгнули на лбу брови.
— Как она к тебе попала? — выпучил глаза от крайнего удивления.
Чора рассказал про встречу с юной казачкой и что из этого получилось:
— Очень красивая девка и злая очень. Книгу через плетень бросила. «Это тебе за пиво и кольцо подарок!» — крикнула и в степь бегом поскакала.
— Какое кольцо?
Чора потупился.
— Наговорил на меня? — прищурился Степан.
— Бери палку, бей старого дурака, — нагнул повинную голову Чора.
— Ладно уж... — вздохнул Степан, вспоминая разговор с Ольгой на дороге у кладбища и чувствуя, как сильнее застучало в груди от мысли о красивой и гордой терчанке.
— Уй, Чора! — вскочил с места Данел и крутнул кулаком перед носом неудачника-родственника. — Тебе, наверно, совсем отшиб мозги абрек своей палкой. Черт тебя дернул за язык говорить с Ольгой. Цэ, цэ! Какая хорошая девка. Когда, из станицы провожала, в арбу сало положила, яйца положила... Мм...
— Да ладно, Данел, успокойся. Зачем нам чужие девки? У нас своих, что ли, мало? — засмеялся Степан и раскрыл тетрадь. — Послушайте–ка лучше, о чем написал поэт:
