На третьем курсе у нее начались «серьезные отношения». Сначала было радостно. Потом мучительно. Рома был женат. Это длилось и длилось, и конца краю не было видно. Они ссорились, мирились, выясняли отношения. В общем, бр-р-р.
Теперь о дружбах. Конечно, дружбы, которые устанавливаются в юности – самые настоящие. Они спонтанны, безоглядны, искренни. Иногда в зрелом возрасте кажется – как я мог подружиться с таким человеком? Что нас связывает? Мы совершенно разные, и интересы у нас не совпадают. А вот подружились и всё. Теперь как родственники, никуда друг от друга не деться. Таткиной закадычной подругой еще со школы была Зóля. Закадычной она и осталась на века. В университете у Татки появилась Роза. Не то чтобы они были «не разлей вода». Нет, просто учились в одной группе. Туда вместе, сюда вместе. Так и получилось. А потом уж и настоящими подружками стали.
Так шла насыщенная событиями и чувствами Таткина жизнь. Как вдруг случился диплом. К этому времени интерес к монгольской культуре у Татки сформировался вполне осмысленный. Ей меньше нравились буддизм, тибетская премудрость, далай-ламы, а по душе была воинственная древность монголов. Как они завоевали мир? Как заставили «просвещенные» народы дрожать перед своим могуществом? Что это за сила? Их же первоначально было так мало. Или как эти кочевники, таскавшие за собой весь скарб и жилища, создали большую литературу? Во что они верили и почему не приняли ни христианство, ни ислам, а обратились к буддизму, такому далекому от номадной драчливости? Вот Татка и выбрала тему поближе к древности. Направление у них было филологическое, поэтому тема звучала так: «История и особенности расшифровки надписи на Чингисовом камне».
Чингисов камень – это глыба примерно полтора метра в высоту, на которой есть монгольская надпись на вертикальном письме. Название свое камень получил от первых слов, которые читались ясно – «Чингис-хан». Стоял он в Забайкальской степи недалеко от Нерчинска. В 1829 г. камень решили перевезти в Санкт-Петербург. Везли камень долго, раскололи по дороге и лишь в 1832 г. поместили в Азиатский музей, откуда в 1936-м он был передан в Эрмитаж, где находится и сейчас. Надпись на камне гласит: «Когда после завоевания сартаульского народа Чингис-хан собрал нойонов всего монгольского улуса в местности Буха-Суджихай, Есунхэ выстрелил из лука на 335 саженей». Вот и всё, но эта надпись считается первым памятником монгольского письма (1224/1225), поэтому ни один большой ученый не прошел мимо нее. Для монголов Чингисов камень – святыня, многие приезжают поклониться ему. На протяжении двух с лишком веков эту надпись читали по-разному, было много споров. Мешала еще и трещина, появившаяся при перевозке. Вот про все это и должна была написать диплом Татка.
Два слова от автора. Камень около двух веков имел одну большую трещину. Не так давно ее замазали. Возможно, потому что появилась еще одна трещина, это видно по швам реставрации. Если во время хранения в Эрмитаже камень был разбит вторично и стыдливо «отреставрирован», это заставляет сомневаться в квалификации персонала самого известного в России музея. Впрочем, замазать трещину камня было не лучшей идеей специалистов музея вообще. Трещина – неотъемлемая часть истории камня и монгольского письма в целом. Уничтожить ее – все равно что приделать руки к Венере Милосской.
Раньше:
Теперь:
Вернемся к Татке. Прочитав Ванчикова, Шмидта, Банзарова, Клюкина, Рахевильца и прочих, занимавшихся расшифровкой надписи, а также кучу литературы по истории последних лет жизни Чингис-хана, Татка отправилась в Эрмитаж.
Поехать с ней на машине обещал Роман, но в последний момент он заявил, что подъезжать к служебному входу Эрмитажа очень сложно, останавливаться там нельзя, и лучше Татке обойтись городским транспортом. Татка обиделась. Мог бы высадить ее где-нибудь поближе. Всё лучше, чем в дождь переться троллейбусами. Поэтому, когда Татка искала нужный отдел, вручала там бумагу от университета, получала разрешение, она думала не о предстоящей радости встречи с камнем, а о том, что Рома – гад. Обмеряя маминым швейным сантиметром камень (в то время он еще не стоял под стеклом, как сейчас), она в который раз пришла к твердому решению расстаться с Романом. Измерять камень было не обязательно, он давно был описан сверху до низу, но Татка для диплома решила все сделать сама. Очень обижало Татку то, что Рома не носит часов, которые она ему подарила. Выбирала несколько дней, дорогущие, а он не носит. Наверное, боится вопросов своей Гулечки. Ну, милый друг, пришло время решать. Сколько можно? Татка тоже должна как-то о своей жизни подумать. Не так ли? Вон – сколько их, желающих, и не самых завалящих, между прочим, есть даже очень ничего.
