Так. Что-то не сходится. Высота в многочисленных описаниях указана 1,47 м, а на мамином сантиметре получается 1,46. Пришлось Татке все же переключится с Ромы на камень. Разница в 1 см несущественна. Но главное, на тыльной стороне камня были какие-то бороздки, похожие на затертую надпись. Особенно хорошо видно, когда посмотришь чуть сбоку, и свет падает на бороздки с той же стороны. Что-то про надпись на тыльной стороне камня ни у кого ничего не написано. Со всех надписей на камнях ученые всегда снимали эстампажи, подумала она. Слово помнила, но как это делается, не знала.
Умный Бирюков рассказал, как снимать эстампажи, хотя знал об этом только теоретически. Берешь бумагу, прикладываешь к камню и карандашом заштриховываешь поверхность листа. Места, где есть буквы или просветы, остаются не закрашенными. По ним можно судить о надписи. Эстампаж – это первичный способ изучения надписей на камнях. Дальше следуют новые методологии, основанные на фотосъемке. Татка решила начать с дедовского способа – снятия эстампажа, а затем уже фотографировать. Притащила рулон миллиметровой бумаги, которую мама использовала для выкроек, много карандашей, папин фотоаппарат и приступила.
Благословенные времена! Можно было дипломнице в Эрмитаже работать с ценнейшим экспонатом. Можно было студентам читать манускрипты из рукописного фонда. Можно было сидеть среди шкафов с ксилографами и писать курсовую. Можно было снимать копии.
– Татьяна Петровна, можно я сделаю ксерокс с рукописи.
– Конечно, деточка, только аккуратнее.
Эх!
Вышла из Эрмитажа Татка «усталая, но довольная». Чулок она порвала, вся вымазалась в графите, руки черные. Но настроение отличное! У нее были огромный рулон эстампажей и целая пленка негативов. «Сейчас попробую расписать то, что сделала, – подумала она. – Надо еще раз посмотреть, упоминал ли кто-то надпись на тыльной стороне. Но я не могла пропустить. Вообще, не помню, чтобы это как-то звучало. Ммм!» У Татки чесались руки. Про Рому она за день не вспомнила ни разу.
Аккуратно, по науке, она составила схему расположения черточек. Было видно, что их сбивали, от этого и появились бороздки. Однако кое-где значки остались. Татка долго пыталась разобраться сама, что это такое. Квадратное письмо Пагба-ламы? Цифры? Руническое письмо тюрков? Какое-то индийское письмо? Но уж точно не иероглифы! Что может быть еще?!
– Это иврит! – сказал папа, увидев то, над чем билась дочь. – Я тебе говорю. Точно иврит!
– Какой иврит, папа? Это нашли в Забайкалье в начале XIX века. Какой иврит?
Вообще-то, папа был страшно образованный. Версию стоило проверить, и Татка пошла к Бирюкову. Тот учился на семитологии.
– Бирюков, посмотри, что это может быть.
Бирюков долго сопел, что-то шептал, калякал на бумаге каракули. Потом сказал:
– Надо взглянуть на твой камень.
– Бирюков, холера! Ты мне что, не доверяешь?! – завопила Татка.
– Не доверяю, – спокойно ответил тот.
Пришлось доставать пропуск в Эрмитаж и Бирюкову. Тот заново сделал несколько эстампажей. Принес специальные ластики, пасты. Тер, залеплял, дул, промокал. Татка злилась, но молчала. После всех процедур Бирюков, не попрощавшись, убежал. «Вот обормот!» – подумала Татка.
– Второзаконие. «Шма Исраэль, адонай элоэйну, адонай эхад». Что в переводе значит: «Слушай Израиль, господь – бог наш, господь един». Вот оставшиеся буквы от «Шма Исраэль». Вот кусок от «элоэйну», вот следующий – «адонай». Все пропуски соответствуют. А эти закорючки – дата. Ее надо читать наоборот. В общем, восемьсот какого-то года, весенний месяц. Дня разобрать не смог. Твой папа была прав. Иврит!
Все это страшно взволнованный Бирюков прокричал Татке утром у дверей факультета. Не сговариваясь, оба развернулись и быстро направились в ближайший пивбар – думать, что с этим делать. К часу они напились.
– Нет, без тебя я бы ничего не смогла. Давай вместе напишем.
– Тогда уж и папу притарань.
– Причем здесь папа?
– А причем здесь я?
– Холера, кончай юродствовать!
– Сама дура!
– Но ты прав, как вариант фанатик катит.
– Конечно, катит. Может, сослали иудея. Он там в Нерчинске очумел совсем и выбил молитву на каком-то камне, который торчал в степи.
– А дата?
– И дату придумал.
– Есть другая возможность. В хронике Джелал ад-Дина упоминается какая-то иудейская святыня, которую увезли монголы. Это может быть нашим камешком! Ха-ха!
– Ха-ха-то хаха, но надо исследовать вид камня, и где такие породы имели место быть.
– Самое простое объяснение, что в степях Монголии до XIII века водились те, кто исповедовал иудаизм!
– Ну какой иудаизм?! Там были уже христиане. Несториане.
– Да, это мы знаем. Но есть же и то, чего мы НЕ знаем. Иудаисты!!! Бум-бурум-бум-бум! И-у-да-ис-ты!!!
– А какие доказательства?
– Скучный ты, Бирюков. Бе-бе-бе, доказательства… В записках одного китайского монаха, между прочим, IX века, рассказывается, что он встретил в северных пределах караван, и там были люди с косичками, растущими из ушей.
– Дык твои китайцы писали и об одноногих, трехглазых и прочих чудищах. Косички из ушей туда же.
