Владыка буддийского ада Эрлик-хан страдал. У него болели суставы ног. На левом колене вообще какая-то шишка вскочила. Чем только он не мазал ее! Уж владыке ада доступно многое. И букашек-таракашек толкли ему верные слуги, и какие-то хрящики животных и людей вываривали в смеси смолы и меда. Ничего не помогало. Вроде полегчает, а стоит понервничать, все сначала – ноет и ноет. А как не нервничать? То приведут в ад по ошибке праведника, то, наоборот, упустят злодея – ведь работать приходится с настоящей бестолочью.
Когда что-то болит, и сам даешь слабину. Недавно одного вместо горячего ада послал в ад железных копий. Теперь уж не вернешь. Его копьями бросают туда-сюда, а он доволен, барахтается там в свое удовольствие. Что ему копья? Тьфу, растереть и забыть. В горячем аду ему было бы не так сладко. Что уж говорить – промахнулся Эрлик. И все из-за суставов проклятых.
Может, и не только из-за суставов. Эрлик стал замечать за собой в последнее время какое-то равнодушие, потерю интереса к жизни. Раньше его очень забавляли мучения обитателей ада. Вопят, просят-умоляют… А он им: «Нечего было ухудшать карму! Размечтались – и мясо съесть, и на олбок31 сесть. Нет, братцы, не выйдет! Давайте-ка ко мне, в 18 разрядов ада. Я вам тут покажу, что почем…» Сейчас даже это не интересно. Ну, мучаются и мучаются, вопят и вопят. Никакой радости. Недавно залетела к нему одна дагиня32. Так у него ничего не дрогнуло даже! Еще полгода назад он рассказывал ей о приемах вырывания ногтей и прямо горел весь. Она: «Фу, как вы можете, это же неэстетично». А он – раз! И показал ей, что эстетично, а что неэстетично. Ха! Будет она тут ему задом вертеть. Теперь даже не взглянул на нее. Намазалась вся, окурилась благовониями, видно, что-то надо… Но он даже с трона не встал, пф, дура…
Пойду-ка к Манджушри, решил Эрлик. Может, что подскажет.
Манджушри был бодхисаттвой мудрости. По линии бодхисаттства он за дагинями не бегал. Так, если уж подвернется. «Кушать да, а так – нет». По линии мудрости был мудрым. Манджушри чинил часы. Очень он любил это занятие. На нем была любимая жилетка. Теплая, мягкая, к телу приятная, прелесть. На вид не очень, но кто на это будет внимание обращать? Она ему досталась еще из прошлого перерождения. Пришлось посылать за ней. Эрлик помог, отправил своих пацанов. Смеялся: «Ну, ты бы уж завел себе что-нибудь поприличнее, все-таки бодхисаттва».
Маленькая дочь Манджушри Зеленая Дара-эхэ бегала как оглашенная, изображая из себя Лхамо, пожирающую змей. Она топала, рычала, глотала все, что попадало под руку, плевалась и выкатывала глаза из орбит. Ей предстояло всю жизнь пребывать в образе Зеленой Дара-эхэ – печально взирать на несчастных людей, помогать им, милосердствовать, иногда тихо роняя слезу или слабо улыбаясь. Однако было видно, что ее природа ближе к рычанию и плеванию Лхамо. Манджушри посматривал на нее задумчиво, советовался с женой, соглашался, что они не угадали с будущим ребенка. Но что сделано, то сделано. Ее Зеленодараэхэсть была уже утверждена у Абиды33, назад пути нет. Когда пришел Эрлик-хан, Манджушри выставил дочь, чтобы не мешала. Та побежала к матери, продолжая глотать змей и пучить глаза.
– Какие люди! Проходи. Что нового?
– У тебя есть чего, Манджа? – спросил Эрлик. Он любил выпить. Да и разговор предстоял важный.
– Дарька! Рюмки! – крикнул Манджушри.
Влетела Зеленая Дара-эхэ с рюмками в руках. Изо рта грустно свисала недожеванная змея.
Манджушри разлил амриту34.
– Ну, что случилось? Рассказывай.
– Хочу придумать специальную одежду для моих подчиненных, а то ходят в чем попало. Например, для служителей горячего ада – шапочки с кисточками. Для холодного – шапочки с помпончиками. Для сотников – воротники с узором «топорики». Как думаешь?
– Ты за этим пришел? Хватит придуриваться. Говори, что нужно или уходи. Мне некогда.
– Ну, ладно. Но ты, наверное, не поймешь меня. Ты всё с книгами… Я что-то испугался прямо. Понимаешь? На дагинь не смотрю. Мучения людишек не трогают. Все вокруг кажутся глупыми. Тут позвал меня наш Абида. Приходи, мол, приноси. Я пошел. Так поверишь, мне эта амрита аж в глотку не полезла! Он что-то «тра-та-та, тра-та-та», ты же его знаешь. Мол, Ваджрапани забрал силу, надо его немного прижать, а мне все это – тьфу, скучно. Кто там куда, кто там что… Нет, Манджа, надо что-то делать. Не могу же я так адом управлять. Скоро мои ребята почувствуют, что я хватку теряю. Что будет – и думать не хочу. Рухнет дело. А я его выстраивал, столько сил вложил, гвоздик к гвоздику подбирал, котел к котлу. Сколько над 17-м адом бился, ну, ты же знаешь. Помоги. Посоветуй.
– Дело плохо, – согласился Манджушри. – Уж если дагини тебя не интересуют… Не говоря об Абиде. Ты раньше по первому зову несся к нему, в рот заглядывал. Этот не то сказал – в ледяной ад, тот не так посмотрел – на сабли. Верным псом его был. Да. Видно, и правда, что-то с тобой творится.
– Ладно тебе, что ты опять? Помоги лучше.
