Китайских пограничников прошли благополучно. На монгольской их встретил тот самый офицерик.
– Что в тюках? – спросил он, заметив ногу Димы.
– Как вы смеете молоть такую чепуху? У нас никто без документов не может пересечь границу! Отойдите! – весело крикнул Амраа-ах.
– П…, – сказал офицерик и отошел, сжав губы.
Они двинулись в сторону столицы Сухэбаторского аймака, где в гостинице лежал и смотрел в потолок Миша. По дорогое Амраа-ах, крутя баранку, пересказал Отгонбаатару историю, которую услышал от контрабасистки, когда затащил ее на второй этаж.
Оказывается, те, кто ездил в Монголию, повезли Диму к шаману. Тот говорит: «Кормите его вот этим, – и дал какой-то порошок. – Если через несколько дней начнет плеваться не так, как все люди, значит, точно хубилган».
– А если не начнет?
– Значит, не хубилган!
– А нам-то что делать?
– Что хотите, то и делайте.
Дочь-красавица привезла его домой к родителям. Папаша, этот хлюпик, чуть концы не отдал. Трус ужасный. Вдруг власти узнают, что у них живет иностранец без документов? Дочь ушла к мужу, а Сараа стала его кормить этим порошком. Только Дима есть отказывался и все норовил сбежать. Пришлось давать снотворное. Вот поэтому он и спит. А плеваться ничем не начал.
– Между прочим, я у нее этого порошочка на всякий случай взял, – похвастался Амраа-ах. – Когда я сказал, что мы хотим Диму забрать, она обрадовалась страшно. Привезла на мотоцикле на КПП и еще дала тюки с трусами.
Наконец, наши герои затащили Диму в гостиницу. Миша стал хлопать его по щекам. Тот очнулся.
– Где я?
– Где ты, это понятно. А вот кто ты, помнишь? Что с тобой было, помнишь? – спросил Миша.
– Конечно, помню, – сказал Дима. Потом задумался. – Вообще-то смутно. – Куда-то везли, чем-то кормили странным…
Вдруг он дико захохотал:
– Папа! Куда делись твои усы?!
Миша, действительно, сбрил их в экстатическом состоянии перед статуей будды Амитабхи. Он пообещал будде снова завести усы, как только найдется Дима. Жертва была принята.
Дима все хохотал и хохотал, даже слезы выступили на глазах. Вдруг он стал плеваться какими-то белыми шариками. Кашлял, плевал, хохотал. Шарики летели в Мишу и Отгонбаатара, как снаряды из катюши – вжик-вжик… Понятно, столько пережить, хоть и в сонном состоянии. Нервный срыв, в общем.
Отгонбаатар отвесил Диме увесистую оплеуху, и тот пришел в себя. Отвернулся к стенке и снова заснул. Миша с Отгонбаатаром стали разглядывать белые шарики.
– Чжемчучжина, – определил Отгонбаатар.
– Похоже на то, – озадаченно ответил Миша.
Они собрали весь жемчуг, выплюнутый Димой, в баночку. Отсыпали в мешочек для Амраа-аха.
– Мног ненад, – сказал Отгонбаатар, – Амраа поршок авсан58.
Назавтра Миша, Дима и Отгонбаатар вернулись в Улан-Батор. Вскоре братья с сыновьями улетели домой.
Эпопея с Димой на этом не закончилась. До сих пор, когда Дима неожиданно засмеется, у него изо рта выскакивает жемчужина. Правда, искусственно выращенная. Но хорошего качества. Одно плохо – Дима смеется все реже и реже. Окружающее ему перестало казаться смешным.
Лена, Димина мама, часто просит Диму:
– Посмейся, у Надьки Розановой день рождения, дарить нечего. Ну что тебе стоит.
Дима смотрит грустно и не смеется.
А однажды Акинфеев поскользнулся и не взял мяч, который тихонько катился в ворота от зенитовского игрока. Дима так захохотал, что обжемчужил всю квартиру. К сожаленью, это было у тещи.
– Смеяться тоже надо знать, где и когда, – веско сказала Лена.
Пьеса в двух актах и четырех картинах
в духе социалистического реализма
с нецензурными выражениями в конце каждой картины
Семен Федорович, жесткий заведующий отделом.
Владимир Сергеевич, верный ленинец.
Борис Михайлович, нервный еврей.
Василий Васильевич, умный нацмен.
Эрдэни Базарович, тупой нацмен.
Лев Венедиктович, сумасшедший.
Ирина Петровна, дура.
Никол, лоботряс.
Светик, подлиза.
Людочка, красавица.
Президент АН.
Аспирант Гриша.
С е м е н Ф е д о р о в и ч. Сегодня на повестке дня у нас, во-первых, обсуждение работы Владимира Сергеевича «Окровачивание монгольских кочевников в послевоенный период». Это монография. Владимир Сергеевич работал над ней четыре года. По плану передача в издательство намечена в этом году. Второй вопрос – рассмотрение нового варианта работы Бориса Михайловича с учетом замечаний товарищей. И третье – разное. Ирина Петровна, попрошу вас вести протокол. Пожалуйста, Владимир Сергеевич, начинайте.
