Элай помрачнел. Его это совершенно не радовало. Он знал, что Мэл занимался какими-то таинственными заклинаниями в последнее время, но и подумать не мог, что друг вспомнит эту старую, тем более опасную и запрещенную технику, которую на свете, кроме самого Марлоу, знали от силы несколько живущих ворлоков. Разрывное заклинание или заклинание тотальной аннигиляции мог прочесть только один человек. Притом он должен стоять в центре круга, очерченного на земле ивовой ветвью или мелом на камнях, и быть таким взбешенным, что сама дрожь земли по сравнению покажется детской погремушкой. Заклятие требовало вдумчивого чтения, а запомнить все слова мог только тот, кто знал этот язык. Эффект его оказывался сумасшедшим, заклятие разрывало на клочки всех, кто окажется в центре круга. Включая и того, кто его читал. Исключений почти не было, из нескольких известных истории случаев выжило всего три колдуна, которые не смогли завершить ритуал, испугавшись боли, но их жизнь после можно было назвать нормальной только с очень большой натяжкой. По силе заклинание тотальной аннигиляции могло сравниться разве что с заклятием высвобождения стихий*.
_________________
Тоже мощная штука. Оно еще всплывет позже.
— Дан ничего не узнает. Вы обещали молчать, — напомнил друзьям Мэл, рассматривая заходящее солнце над крышами домов.
Дагон и Элай хмуро смотрели на старого друга. Конечно, они обещали. До того, как Мэл открыл им все свои карты.
— И каков твой план, герой? Собрать всех Хантеров в одном месте? Чтобы выстрелить в них и сжечь их всех до самого корня?
— Пока подожду, — Мэл сложил пальцы, плотно прижимая их кончиками друг к другу. — Мне кажется, очень скоро ситуация изменится… Они сами придут сюда.
— Я не узнаю тебя, Марлоу, — Элай продолжал хмуриться. — Я понимаю, что из всех нас ты один знаешь все эти древние заклинания Хаоса и Разрушения, но, может, имеет смысл как следует подумать над последствиями?
— Я подумал. Мне уже нечего терять, — буркнул Мэл, опуская взгляд вниз.
Конечно, Элай и Дагон не станут замалчивать такое. Элай открыл рот, чтобы выдать новую порцию возмущений, но Марлоу резко поднялся и подул ему в лицо, быстро проделав то же самое и с Дагоном. Братья заслонились рукавами, а когда открыли глаза, крыльцо рядом с ними уже пустовало. Дагон непонимающе захлопал ресницами.
— Что это было? — он посмотрел наверх. — Почему мы сидим около дома Мэла? Наш на другой стороне улицы.
Элай удивленно пожал плечами. Он тоже ничего не понимал, а в голове его стоял странный и очень настойчивый звон. Ни один из братьев даже не подумал, что кое-кто мог оказаться настолько наглым, чтобы стереть у них кусочек последнего воспоминания…
Когда наступил вечер и окрестности погрузились во мрак, стены церквушки, стоявшей на расстоянии мили от озера Катемако, завибрировали. Дрожь шла как будто бы из-под земли, как будто сотрясался древний вулкан, пробудившийся от многовековой спячки.
Дверь, нарисовавшаяся в дальней стене, слетела с петель. Охотники десятками, сотнями потекли по проходам нефа и между скамьями, стремясь на выход из сдерживающей их обители. Хрипы и лай собак, их визги и натянутые поводки наполняли воздух хаотичным гулом.
Темные фигуры, напоминающие всадников апокалипсиса, опускали ниже капюшоны. Они стремились лишь в одно место, к барьеру, отделявшему этот мир от того, который все они жаждали уничтожить.
Множество сапог подняло пыль на дороге, ведущей к озеру. После этих людей в ближайшем поселении не осталось никого и ничего: те, кого пощадили Конрад, Кай и Мики после своего посещения ближайших поселков, умирали мучительной смертью, нанизанные на клинки ножей озверевших инквизиторов. Крики жертв затихали обесцвеченным гортанным бульканьем на тропе, вдоль которой двигалась вереница воинов смерти. Они двигались по ней, сея смертельный ужас, от которого люди или какие-либо другие существа теряли волю и силы. Остановились они только тогда, когда наконец достигли силового поля, обнаруженного Конрадом.
— Осадить периметр! — тихо велела всем Скайлер, чьи зеленые глаза жадно блеснули во мраке ночи.
====== Глава 17. Секреты и сожаления. ======
Эмбер лениво приоткрыл веки. Сквозь неплотно задернутые шторы он разглядел, что за окном стоит яркий солнечный день. Конечно же, в этом месте это ничего не значило, по людскому времени сейчас вполне могла оказаться ночь, и, вероятно, именно по этой причине так отчаянно не хотелось выбираться из-под одеяла. К слову, Эм не заметил, когда это успел оказаться на кровати, он точно помнил, что в последний раз засыпал с Данте на полу. Наверное, это Дан перенес их сюда, раз уж была возможность спать в более комфортных условиях.
С того момента, когда они вернулись из подвала Сальтарена, прошли целые сутки, и Эмбер уже чувствовал себя намного лучше; они с Дантаниэлом почти не вставали, пока приходили в себя после эмоциональной встряски.
