Данте снова бежал. Он бежал так быстро, что его волчьи глаза заслезились от ветра, он летел, как проклятый, на самый край деревни, где никто не смог бы его найти. В его сознании, волчьем и человечьем, билась одна и та же мысль: почему?
Почему Мэл никогда не говорил сразу? Зачем нужно было скрывать это так долго, чтобы потом выплюнуть правду в лицо, словно вековая дружба ничего не значила для него?
Черт бы его побрал. Данте не мог этого понять. Мэл был его братом. Больше чем братом, его родной душой, пусть и немного заблудшей, но все же, они всегда привыкли доверять друг другу самые страшные тайны, они прошли бок о бок целую вечность, принимая как дар ту дружбу, что сложилась между ними в самые темные времена — для каждого из них. А теперь его создатель поступил так, словно ждал чего-то, ждал случая все испортить… Отрезать от себя скальпелем, чтобы было больнее. Ничего не скажешь, его план сработал!
«Зачем, Мэл…» — рычал волк, хотя из его пасти не вырывалось ни звука. Только хрип, только сбившееся дыхание, бьющееся сердце и непонимание того, почему все изменилось.
Впрочем, Мэл всегда был темным. Данте до сих пор помнил тот день, когда он стоял за решеткой, помнил, как Мэл протягивал ему руку, давая свое «благословение». Как же он тогда сказал? «Преподобный отец, я хочу кое-что дать вам. Это… что-то вроде лекарства, оно снимет боль и немного облегчит ваши страдания».
Уж точно облегчило.
Конечно, Данте понял позже, что Мэл даровал ему второй шанс. Но притом тот никогда не говорил, что это был шанс, отобранный у другого человека… Не просто у человека, у Адама!
Все же нет ничего более циничного, чем навязанная вечная жизнь. Данте вспоминал, как сжал тогда стеклянный сосуд с темной жидкостью, как Мэл сказал ему, что возвращаются лишь те, кто очень хочет вернуться.
Ложь. Для этого просто достаточно сделать глоток первым… Данте сделал его. Он навсегда оказался запертым в колючем мире с самим сатаной, который всегда притворялся его лучшим другом.
И как хорошо у него получалось! Сладкая сказка, которую писали много столетий, за мгновение обернулась проклятием. У нее не могло быть счастливого конца. Ни для кого.
Черный волк задыхался от бега. Он знал, что не уйдет далеко, потому что деревня не так уж велика, а от краю до краю ее можно было пересечь за один день, но летел, пока его лапы слушались, а дыхание вырывалось из пасти вместе с хриплым рыком. Когда Данте не смог больше нестись быстрее ветра, он упал в траву за извивающейся колдовской рекой и завыл, так громко и протяжно, что даже птицы на соседних ветвях испуганно спорхнули и взмыли в голубую высь.
Сейчас в этом мире не осталось никого, кто мог бы утешить раненое животное.
Ты научил меня, как любить,
Приготовил меня к падению.
Дал мне молитву без слов,
Крест без гвоздей
И отпустил.
Нам не хватило причин для того,
чтобы сделать все правильно.
И спасти твою жизнь..
(One less Reason – Ghost)
Несколько часов спустя небо заволокло серыми тучами, и теперь там, в недостижимой вышине, уныло проплывали облака. Эмбер таращился на них через окно и никак не мог взять в толк, что он сказал или сделал такого, от чего Данте вдруг сорвался и убежал, не пояснив ни слова о своем поведении.
Нарастающее чувство беспокойства подсказывало: что-то пошло неправильно. Данте бы уже давно вернулся и не отсутствовал бы несколько часов, если бы все было в порядке.
Именно сейчас Эм безмерно жалел, что не мог обладать силой, которая ему неподвластна: в моменты вроде этого он хотел бы иметь видение и телепатию Данте, тогда, возможно, он смог бы придумать способ, как найти своего ворлока среди прочих разумов в поселке. Эмбер мерил шагами комнату. Теперь, когда он узнал, что мир колдунов полон опасностей, в нем немало мрака и жестоких существ, он совсем не хотел, чтобы Дан оставался там один, какой бы идиотской ни казалась эта мысль.
Эм уже наполовину извел свои доводы и попытки успокоиться. От нечего делать он принялся использовать силу просто так, вырастив на окне несколько горшков с оригинальными ледяными цветами. Затем стер пыль. Переставил с места на место парочку книг. А потом его терпение лопнуло.
Парень тоскливо покосился на дверь. После магии Сальтарена он все еще ходил не слишком уверенно, и тем не менее он решился нарушить завет Данте по поводу того, что не стоило покидать дом. Он должен был пойти и хотя бы попробовать отыскать ворлока. Эм сосредоточился и прикрыл глаза.
Стараясь вспомнить все советы создателя, молодой человек представил себе тот день на лугу, когда ему пришлось превращаться впервые. Собрав все эмоции: любопытство, волнение, страх — в солнечном сплетении, как и учил Данте, мальчишка ощутил, что его тело завибрировало, словно по нему с ног до головы прокатилась тяжелая волна. Земля начала уплывать в сторону. Эм покачнулся, вот-вот готовый упасть. Когда он взглянул вниз, доски пола все еще ходили волнообразными движениями. Эм опустился на четвереньки, пол стал намного ближе от сумасшедшей качки. Парень снова моргнул, а затем, в изумлении оглядевшись, увидел перед собой уже не руки, а лапы.
