Повертевшись и посмотрев на собственный пятнистый хвост, Эм поводил чутким кошачьим носом. Все же было что-то в превращениях, что пока пугало его до дрожи, но сейчас он отмел от себя все сомнения и страхи, которые только мешали думать трезво. Эм решил, что в виде кота уж точно накликает на свой пушистый зад меньше проблем. Заручившись этой мыслью, снежный барс выбежал вон.
Он двигался по улицам крайне бесшумно и быстро. Ступив на дороги Деревни Чародеев, он словно прошел по мосту, ведущему в самые заповедные уголки мира колдовства, и это ощущение преследовало его, пока он передвигался по стороне, где царила темнота. В этом месте таились опасности и обитал страх, и на протяжении нескольких, как показалось Эмберу, миль он не встретил ни единого пятнышка света, до того момента, пока снова не застал утреннее солнце. День и ночь, сезоны — все они сменялись, пока он бродил от дома к дому, рассматривая красочные фасады. Мрачноватая семейка прошагала мимо, не обращая никакого внимания на красивого снежного кота, крадущегося мимо водосточной трубы. На первом этаже одного из домов какая-то женщина прибивала к огромной деревянной доске глаза разных формы и цвета. Эм с отвращением подумал – как это они не растекались у нее в руках, но предпочел не останавливаться, чтобы выяснить это.
Ведьмы, ворлоки парами-тройками в одиночку проходили по улице. Расчет оправдался: животная сущность действительно привлекала к себе мало внимания, так что Эмбер брел спокойно, пока дорога не сменила направление. Это доставляло значительные неудобства четвероногому путнику, который сбивался с пути всякий раз, когда это происходило. Эм уже потерял счет бесчисленным поворотам и тупичкам, он потерял счет дверям и окнам, слепо таращащимся на него со стороны.
Ему становилось не по себе все больше. Данте нужно было найти как можно скорее, Эм и сам не знал, откуда возникло такое странное ощущение.
Так, в своих поисках он не заметил, как оказался у дальней границы. Выйдя из-за дерева, барс заметил великана Рэмира, возле которого стояли четверо колдунов весьма суровой наружности.
— На всякий случай не идите северной тропой, я слышал, Охотники недавно снова вырезали там половину населения, — произнес кто-то из той четверки.
Чуткий кошачий слух уловил эти слова. Эм навострил уши, пригибаясь ниже к земле и рассматривая колдунов, явно готовящихся к походу.
— Отойдем в восточном направлении. Дориан — ты идешь левее, Залимар — ты — направо. Я и Тиль пойдем по прямой. Как и всегда. Пять миль, затем аппарируем! — раздавал инструкции тот, что выглядел как неотесанный древний валун.
Ворлоки кивнули. Все они смотрелись колоритно: с длинными волосами, разными глазами, светящимися, как габаритные огни во мраке ночи, опустившейся на эту часть поселения. Они еще некоторое время поговорили о чем-то между собой, а потом исполинский страж отдернул полог, выпуская их из деревни. Обернувшись, те ушли. Последним Эмбер заметил зеленоглазого рыжего ворлока, который намотал на руку ремень от кожной сумки, перебрасывая ее через плечо.
«Наверное, идут за людьми», — решил про себя Эм, вспомнив, как Данте, лежа в постели и старательно замалчивая подробности, рассказывал ему, что колдуны иногда выходят, чтобы охотиться во всех точках мира.
Он содрогнулся. Не хотел бы он увидеть их возвращение, да и времени стоять и наблюдать у него не было.
Эмбер без устали бродил по улицам, разыскивая своего создателя. Случайно оказавшись перед дверью его дома один или два раза, барс сообразил, что попросту наматывает круги, заплутав в магических закоулках коварной деревни. Заглянув внутрь, он убедился, что Данте все еще не возвращался. Эмбер грустно полежал на пороге, немного восстанавливая силы, а затем принял единственное верное решение.
Вспомнив про себя заклинание, которое выстраивало дорогу, он отправился на поиски дома Элая и Дагона. Может, братья смогут подсказать способ вернуть блудного создателя?
Эму повезло: те оказались дома. Почему-то они сидели на крыше, расстелив между собой бумагу и выкладывая на нее непривычные глазу сушеные травы. Эм сел прямо под стенкой и начал внимательно таращиться на братьев, чтобы те обратили на него внимание. Первым спохватился Дагон. Он глянул вниз, а потом ткнул под локоть Элая, кивая на незнакомого белоснежного кота, рассматривающего их во все глаза.
— Чего ему надо? — буркнул Элай, откладывая на край газеты огромную головку чеснока. — Пошел вон! Кыш! Нам не нужны бродячие торговцы!
— Да это я, ребята! — тяжко вздохнув, Эмбер превратился в себя.
Глаза ворлоков тут же округлились. И Элай, и Дагон непроизвольно сползли взглядами по торсу мальчишки и остановились ниже пояса, заставляя Эмбера слегка покраснеть.
— Неплохо… — заметил Дагон, почесывая затылок и имея в виду, ну конечно же, животный облик блондина.
Эм шагнул за ближайшую бочку и упер руки в бока.
— Хватит на меня пялиться. Тем, кто не держит глаза при себе, от Данте потом достается сильнее всего.
— Я могу его понять теперь, — захихикал Элай, заставляя и брата присоединиться к нему.
