– Возможно, ему и помогли уйти в мир иной, – нехотя признал вчера Зорин уже после того, как адвокат Осипов ушел. – И все началось именно с его гибели. Возможно, что-то у них пошло не так…
– У кого, товарищ полковник? – У Подгорного от бешенства сводило скулы, и голос звучал задушенно.
– У мошенников этих. Что-то пошло не так. Может, он их вычислил?
Ответ Зорина майору никак не нравился. Но субординацию он не нарушил. Оспаривать не стал. И дело снова вернулось к Маше. Ее Зорин назначил старшей группы.
– Пока будешь одна в этой группе, – пошутил он кисло. – Если я правильно понимаю, тебе придется снова идти по своим же следам. Пройдешься пока одна. Это будет твоей работой над ошибками, старший лейтенант Лунина. Если что-то выяснишь дополнительно, выделю помощь. Подключу кого-нибудь из коллег. Ребятам из твоего отдела есть пока чем заняться. А ты, Лунина, начинай все заново…
И вот Маша здесь. И мотает нервы молодому охраннику в подъезде Лебедева.
«Хороший дом, – подумала она рассеянно. – Вместо обычного консьержа охранник дежурит. Сколько же здесь стоят квартиры? А коммунальные услуги? За охрану ведь надо отдельно платить».
– Итак, Николай, – поторопила она с ответом белобрысого охранника. – Чего залипаем? Причина увольнения Виктора Ивановича? Кто-то навещал Лебедева? Как часто? У вас же сохранились записи в журнале? В прошлый раз ваш сменщик сказал мне, что у Лебедева не было гостей. Никогда. И журнал мне демонстрировал. Не было там никого записано. Так были гости? Нет? Это так? Или он мне соврал? Вам так хочется, чтобы я проехалась до вашего руководства, Николай? Тогда вопросы вам задам в другом формате. Строже и не здесь!
И вот тут он мгновенно заскучал. Грустно глянул на нее и отрицательно мотнул головой.
– Нет записей, где были записаны все гости Лебедева. Страницы вырваны. Это грубейшее нарушение. Потому Виктора Ивановича и уволили. Точнее, потребовали объяснений. А у него их не нашлось.
– Та-ак! – Маша сунула кулаки в бока. – А давайте-ка, Николай, с этого места поподробнее. И сделайте мне чаю, пожалуйста? Можно?
Охранник, мгновенно сообразив, что к нему особых претензий не будет, раз чая запросили, засуетился. Даже впустил ее в свою застекленную будку. Усадил в дальний угол на ветхий стульчик. Сунул в руки регистрационный журнал для ознакомления. И пока хлопотал с кипятком и заваркой, подробно рассказывал.
Оказалось, что из журнала пропало три страницы. В те дни дежурил как раз Николай. Страницы с дежурства Виктора Ивановича были нетронутыми.
– Знаете, из-за этого сколько ко мне вопросов было! – пожаловался он, ополоснув кипятком запасную чашку из верхнего ящика стола и сливая воду в ведро в углу. – Думали, что это я удалил записи! Я все отрицал. Разборки были серьезные. Мое слово против слова Виктора Ивановича. Хорошо, что я подстраховался! Сто раз себя хвалил. И все руководству представил – доказательства своей невиновности, типа. А тут еще у Виктора Ивановича скандал с одной из женщин подъезда случился. Она его в чем-то обвиняла, он отрицал. Она и накатала на него жалобу. И даже при теперешнем дефиците кадров его все равно попросили написать на увольнение по собственному. Так вот…
Маша с благодарностью приняла из его рук чашку с чаем, аромат которого поплыл по застекленной будке охранника. Попыталась мысленно систематизировать его рассказ, возникло сразу несколько вопросов. С них она и начала:
– Страницы из журнала в ваше дежурство, Николай, вырвал Виктор Иванович? Так получается?
– Да. Свои страницы ему зачем вырывать? Он просто не записывал посетителей, и все. А я всех на карандаш. У меня строго. Не забалуешь! – похвастал парень, раскрасневшись от ее одобрительного кивка головой.
– Я так понимаю, что посетителей могло быть всего один-два, так? Из-за кого весь сыр-бор случился? Не футбольную же команду он сюда впускал, не регистрируя? Это был кто-то, кто регулярно навещал Лебедева?
Николай тяжело вздохнул, маетно глянул и кивнул.
– Да. Все из-за Лебедева началось. Вернее, из-за его смерти. Сын еще его тут начал по соседям ходить сразу после похорон. Вопросы задавать. Видел или нет кто-то из соседей, как к отцу кто-то приходит? Журнал у нас требовал. Мы отказали. На это разрешение от начальства нужно, а его у сына не было. Так и не появилось. Наверное, сын Лебедева к ним не доехал, смирился. Так вот, после этого шума, который с сына Лебедева начался, принялась возмущаться соседка Павла Семеновича, царствие ему… – Николай снова попытался перекреститься, но опять залип, перепутав последовательность. – Алла Ивановна. Она этажом ниже Лебедева живет. Что был за скандал, я не знаю. Не вникал. Но после этого начались наши внутренние проверки. И выяснилось, что нет трех страниц. Вырваны из журнала. И страницы исчезли за дни моих дежурств. Я был в шоке. Никто, кроме Виктора Ивановича этого сделать не мог. Я-то точно их не вырывал!
