– Ну вот и он делал «пф» и говорил, что не надо об этом говорить, или само наладится, или не наладится. Не наладилось. Я и с подругами советовалась, и к врачу ходила. Врач спросил, на самом ли деле я так его хочу. Врать не стала, сказала, что не очень-то мне это надо, а вот что из-за этого стена ледяная между нами встает – страшно. Доктор сказал, что с возрастом так бывает, гормональный курс предложил, мол, такие есть уколы, после которых к мужу побежишь, как в молодости не бегала. Но куда мне гормоны – опять растолстела бы, да и вообще кто знает, какая от них еще побочка может быть. Ох, не поверишь, что я тогда учудила!
– М?
– Подружка одна подколодная насоветовала, мол, есть специальные таблетки расчудесные, мужчина такую выпивает, и только держись. Достать их тогда было сложно, да и не пойдешь за таким к семейному доктору. Но у нее стратегический запас имелся, отжалела она мне пару таблеточек. Мне напрямую мужу предложить неудобно было, да и унизительно как-то, вроде так ты меня в упор не видишь, так хоть фармакология чудо сотворит. Короче, приготовила ужин, коньячка его любимого открыла, оделась соблазнительно, такая вся феечка. Таблетку ему в салатик растолкла, да не одну, а для верности сразу обе. Подумала, что если дело пойдет, то потом нам таблеток не потребуется, так-то у него проблем по этой части нет, просто раскачаться надо, вспомнить друг друга.
– Ну и чем вечер воспоминаний кончился? Хотя нет, стоп, вот совсем не уверен, что хочу это знать.
– Ай, ну тебя, стала б я рассказывать, если б случилось такое, чего ты знать не хочешь. Небанально все кончилось – скорой помощью и приемным покоем.
– Как это?
– А вот так – ближе к концу трапезы благоневерному моему плохо стало. С сердцем. У него, оказывается, уже проблемы с давлением намечались, но он от них отмахивался, мол, как это у того молодого и рьяного проблемы как у старпера. Кофе старался поменьше пить, вот и вся терапия. А таблетки те духоподъемные, как оказалось, ровно кардиологическое противопоказание имели. Словом, гипертонический криз ему и адский позор мне.
– Раскололась?
– Ему бы под пытками не призналась, это же со стыда сгореть можно. Но врачи в приемном серьезно насели – чего необычного делал, принимал ли какие-то препараты. Он сказал, нет, а я рассказала. А куда деваться, врачи же должны знать. Знаешь, вот старалась никогда в жизни такого не делать, чтоб на месте провалиться хотелось. Даже фразу эту считала какой-то надуманной. Только там, у его койки в больнице, поняла, как это – глаза от пола не поднимала и жалела, что полы тут везде каменные, в песчаный бы закопалась. Мой-то как слово «виагра» услышал – обалдел, врач его укорил, мол, что за детский сад такие вещи скрывать, его же не из любопытства спрашивают. И вообще, дело житейское, чего стесняться. Тут уж он озверел, аж орать на врача стал и в отказ пошел, мол, не знаю, о чем жена говорит, я ничего не принимал.
– Ситуация, однако.
– Ага, со стороны прям комедия положений, но только вот не смешно – как вспомню тот позор, по сей день холодею. Короче, выложила я им, как дело было, врач посуровел, пациент аж пятнами пошел, я такой ненависти в его глазах ни до ни после не видела, только сестрички молоденькие переглянулись так шкодливенько и тут же смылись – наверняка ржать над старой дурой пошли. Врач мне потом строго объяснил, что здесь вот такое подсыпание препаратов вообще противозаконно, а в частности мужа с такими проблемами с давлением я этим до могилы могла довести скорее, чем до супружеского ложа. А кто ж знал? Я даже не знала, что таблетки эти вообще не для желания, а для функционирования того самого, с чем у моего и так проблем не было. В общем, чуда не произошло, только хуже стало. Уж я и прощения просила, и объясняла, что для сохранения семьи старалась, только с кем там говорить-то было? С человеком, который и слушать не хотел, как попугай твердил, что я его обманула, что вообще не знает, как доверять мне теперь, а до кучи еще и опозорила. Опозорила, понимаешь, перед кем? Перед сестричками, которые могли подумать, что он уже не орел? Это точно важнее, чем все годы вместе, дети, друзья, дом?! Что я при этом чувствовала, его не волновало – чужие раны не болят. После этого мы вообще чужими стали. И что самое мерзкое – перед друзьями и знакомыми, то бишь напоказ – образцовая семья, жена – хозяюшка, заботливый муж, замечательные дети, а значит, мы еще и хорошие родители. Квартира, машина, работы хорошие – словом, все как у людей. Когда мы развелись, никто понять не мог, с чего вдруг. А я так тебе скажу – если это «как у людей», то ты, брат, лучше вообще не женись, чем так жить.
– И не собираюсь. Хорошо понимаю, о чем ты. Помнишь Алика, друга моего рижского? Вот у него семейная жизнь как раз это самое одиночество вдвоем.
– Зато семью сохранили, да?
– Угу!
– Ну и было там чего сохранять?!
