– У меня «просто» вообще ничего не бывает, мой дорогой. Но по сравнению с тем, через что я прошла, именно это такие мелочи, что не стоят они такого внимания, которое ты им пытаешься придать. Тебя зацепило то, что твой авторитет у ребят пошатнулся. Что сами они пытаются жизненную позицию какую-то выбрать, а не команды твои безропотно выполняют. Но это естественно. Семья это не армия, где скомандовал, и все исполнять кинулись. Они начали свой опыт нарабатывать. Это ценно и полезно для них. Убирай своё ущемлённое эго, это не повод злиться.
– Укусила и рада. Я видите ли эгоист, что ожидаю от сыновей элементарного уважения и благодарности.
– Вить, попранный авторитет успокоиться не даёт, хочешь раздражение выплеснуть в скандал со мной? Ну давай. Не смею мешать.
– Ладно, ладно, не злюсь и не скандалю. Ты вообще не причём. Мне лишь обидно. Ощущаю себя плохим ремесленником у которого его творение неожиданно треснуло в руках в момент близкий к завершению всего процесса.
– У японцев есть интересная технология, кинцуги называется: они клеем с золотом склеивают разбитую посуду и получают эксклюзивные шедевры. На мой взгляд, каждый человек это собранный из осколков подобный шедевр, но не все попадают к тем мастерам, у кого клей с золотом, некоторые лепят чуть ли не на цемент. Вот со мной ты был тем мастером, у которого золотой клей в руках. Почему с мальчишками им же быть не хочешь? Ты ведь можешь. И золота они достойны не меньше меня, исходник-то хороший. В отличие от того же моего Игорька или Димкиной сестрицы.
– Чертовка! Как ты всё вывернула очередной раз. Ну какая же ты чертовка всё-таки, – с явным восхищением в голосе проговорил босс, а потом заключил в жаркие объятия и стал пылко целовать, повторяя при этом: – Вот как есть чертовка! Моя обожаемая чертовка!
На следующий день я выяснила, где находится Полина, и поехала туда вместе с Димкой. Встретилась с ней, в присутствии представителя опеки, рассказала о «Терновнике», представила Диму как директора, объяснила условия проживания и спросила устраивают ли они её.
– Я учусь в физико-математическом лицее, мне нужны условия, чтобы я заниматься полноценно могла, потом к репетиторам ездить, и заниматься ничем другим я не могу, – пожав плечами, проговорила девушка.
Она, кстати, была хоть и симпатичной, но не сказочной красавицей, скажем так. На что повёлся Илья, лично мне было не особо понятно. Если только на разницу её поведения с окружающими и с ним.
С окружающими Полина общалась с позиции: мне все должны. Например на моё появление и приветствие она саркастически осведомилась: «Вы мама Ильи? Ну и что Вы мне предложить можете?». Вот не пообещала бы Илье, что предложу ей помощь центра, сразу бы развернулась и ушла.
Поэтому на фразу о её потребностях, я радостно ответила:
– К сожалению такие условия центр предоставить не может. Всего наилучшего. Приятно было познакомиться.
После чего встала и вместе с Димой к выходу из комнаты, где мы беседовали, направилась. Хотя вот нисколько не приятно мне с ней было знакомиться, это я очередной раз соврала, что приятно. Устоявшаяся фраза и использовать её я привыкла.
– Подождите! Куда это Вы? Илья пообещал, что Вы мне поможете! – Полина тоже встала и шагнула следом за нами.
– Это ты его неправильно поняла, Полина. Обещать он ничего не может, поскольку никакого лично ресурса у него нет. Я же могу предложить лишь стандартный набор услуг нашего благотворительного центра. Устраивает он тебя и ты согласна выполнять условия договора, я нахожу тебе опекуна в центре, и ты соблюдаешь все нормы проживания под его надзором. Не согласна, больше ничем помочь не могу, – притормозив перед дверью и обернувшись к ней, проговорила я.
– Мне нужно продолжить обучение в лицее, никаких посильных работ я выполнять не могу. Понимаете?
– Я тебя поняла, Полина. А вот ты меня, похоже, нет. Поэтому повторю: никто под тебя условия и нормы проживания в благотворительном центре менять не будет. Я их озвучила, они тебя не устроили, значит сотрудничество по определению невозможно. На этом всё, – я вновь взялась за ручку двери.
– Подождите! – Полина повысила голос, практически выкрикнув это.
– Кричать на меня не надо! И командовать мне тоже! – отчеканила я, окатив её ледяным взглядом. – Сейчас либо немедленно следуют твои извинения за недопустимое поведение, либо разговор мы заканчиваем.
– Я не кричала, – потупилась Полина.
Я повернулась к представителю опеки:
– Извините, что отвлекли Вас от работы, наше предложение, как видите, оказалось неуместным. Всего доброго.
– Мне кажется, что Полина явно погорячилась, озвучивая Вам свои условия. Если бы Вы дали ей время подумать, возможно, она бы согласилась на Ваше предложение. Оно достаточно неплохое, – проговорила сопровождающая Полину женщина. Она выглядела уставшей, но настроена была явно благожелательно и к ней, и к нам.
