– Вить, ошибки допускают все, потом он оскорблял не за глаза, он высказывал в лицо те мысли которые, кстати, поселились в его голове с подачи более взрослых товарищей. Ты сам знаешь каких. Он. в силу возраста не смог отделить зерна от плевел. Посыл-то в общем был позитивен. Ему хотелось поддержать подругу, находящуюся в сложном положении. Будь его избранница менее наглой и более коммуникабельной, вообще бы проблем не возникло. Поэтому воспринимай всё произошедшее, как урок для всех, и тебе станет легче.
– Не знаю, Алин, сейчас у меня ощущение, что я долгие годы вкладывался в, – он сделал долгую паузу, явно подыскивая замену, крутящемуся у него на языке слову, и потом выдохнул: – шлак.
Увидев как сразу потупился и даже как-то нервно сжался Илья, я ободряюще его погладила по спине и проговорила обращаясь к боссу:
– Ты знаешь, Вить, однажды, в школе ещё, я тоже себя ощущала подобным шлаком и даже в окно выйти хотела. Мне казалось, я не оправдала возложенных на меня надежд и жизнь на этом точно закончилась. Но меня удержала одна женщина, эти надежды на меня возлагавшая. Отплатить ей добром я не смогла, жизнь быстро развела нас, но для себя я сделала вывод, что толерантность иногда всё же стоит проявлять. Потому что наша непримиримость может очень легко чью-то жизнь сломать, особенно детскую. Поэтому прекращай злиться. Илья не предал никого, не убил, ни мошенничал. Он лишь пытался разобраться в сложных взаимоотношениях между окружающими его взрослыми, понять что ими движет и кому из них можно верить. Он обращался за помощью, правда, требовал её в достаточно оскорбительной форме, но это по большому счёту не преступление.
– Ты соображаешь, что говоришь, Алинка? Он сейчас после твоих слов ещё героем себя чувствовать будет.
– Ты у него спроси, что он чувствует, а потом претензии мне предъявляй, – парировала я.
– Давай, герой, расскажи, как тебе такая поддержка со стороны Алины?
– Она почувствовала, что я сейчас ощущаю, пап. И от этого мне ещё более стыдно перед ней. Получается, она всё это время была на моей стороне, а я её так обидел. Мне очень стыдно. Но зато менее страшно. До этого действительно, казалось, что жизнь закончилась. Вот очень внутренне хотелось, попросить за Полину и потом как-нибудь сдохнуть.
– Слабак! – эмоционально выдохнул босс. – Хочешь сдохнуть, туда и дорога будет, жалеть не стану, естественный отбор надо поддерживать.
– Витя, прекрати! Нельзя такие слова говорить!
– Нельзя о самоубийстве говорить, это удел слабаков! – безапелляционно выдохнул босс. – Презираю таких.
– Вить, не нагнетай, он лишь подумал, а не попытался сделать, к тому же я тебе уже сказала, что тоже задумывалась о таком. И не сделала решающего шага потому, что мне руку помощи протянули. Так вот, надо уметь иногда её протягивать и прощать. Илья извинился, пересмотрел свои взгляды, сделал выводы, поэтому, пожалуйста, давай перевернём эту страницу.
– Ладно, Алин. Вот только ради тебя, – проговорил босс после чего повернулся к Илье и достаточно суровым тоном проговорил: – Значит так, ближайший месяц ты под домашним арестом, ни телефона, ни соц.сетей, никаких развлечений и никакого общения кроме школы и репетиторов. Перед Ириной Михайловной извинишься и попросишь продолжить тебя воспитывать и контролировать. Охрану приставлять не буду, но если хоть раз нарушишь распоряжения, и я узнаю о том, пожалеешь. Через месяц поговорим. Всё. Свободен.
– Хорошо, пап. А с мамой можно общаться?
– С какой? – с нескрываемым сарказмом осведомился босс.
– Родившую меня женщину я мамой не считаю, ты знаешь, – тихо проговорил Илья, а потом кивком указав на меня, продолжил: – Я об этой маме спрашиваю и очень хочу её так и дальше называть.
– Раз в неделю в моём присутствии. Я скажу когда.
– Я высказаться могу, Вить? – вступила в разговор я.
– Да, говори, конечно, – кивнул он.
– Илюш, тебе для сведения, я поговорю с твоей Полиной и расскажу о возможности попасть в мой «Терновник», но если она откажется соблюдать правила или начнёт хоть кому-то хамить, уговаривать её я не стану и быстро верну в опеку. Поэтому было бы неплохо, если бы ты ей написал подробное сообщение и под контролем папы отправил, при этом предупредив, что ближайший месяц общаться с ней не сможешь.
– Пап, можно? – Илья с надеждой взглянул на отца.
Тот достал из кармана его телефон и молча протянул ему.
– Спасибо, – проговорил Илья, взял телефон, включил, потом минут пять набирал сообщение, после чего вернул телефон отцу: – Вот, пап, если так можно, отправь, пожалуйста.
Босс прочёл внимательно текст, потом передал телефон мне со словами:
– Глянь, как тебе.
