– Раз ты, Галь, говоришь, что не было, будем считать, что не было. Только мне всё равно непонятно, почему мою фразу о родственных отношениях ты трактовала столь пошло. Ладно, углубляться не хочу, но и разговаривать тоже дальше особого желания нет. Я устала что-то. Вы тут оставайтесь с Дашей праздновать, а я к себе пошла. Хорошо провести вечер.
После этого я, несмотря на возражения Аркадия и его попытки уладить инцидент, нашла Аслана с Дашей, сообщила им, что устала, поэтому желаю счастья, всех благ и покидаю их праздник. Затем всё это повторила боссу и ушла в свой дом.
На душе было мерзко. Вот если Аркадию я ещё могла позволить со мной о нормах морали и приличиях диалог вести, то попытка его спутницы вызвала у меня моментальное отторжение.
«Это ж надо, моралистка какая мне тут выискалась, – раздражённо думала я. – Святая собственной персоной, не иначе. Фиктивный брак у нас видите ли. Всё, больше никаких чужих на моей территории».
Пока я так размышляла, у меня зазвонил телефон и высветился номер Аркадия. Хотела сбросить, потом вспомнила его просьбу не игнорировать его больше и ответила:
– Да, Аркаш. Слушаю тебя.
– Галя очень хочет извиниться. Можно мы придём? Пожалуйста, Алин. Я ведь расстанусь с ней, если ты её не простишь.
– Ты шантажист. Ладно. Чёрт с тобой. Приходите. Охрану предупрежу, – проговорила я и отключилась.
Как только я связалась с охраной, выяснилось, что Аркадий с Галей уже у моих ворот стоят. Их провели ко мне, я встретила, и мы прошли в гостиную на первом этаже. Я села в кресло, им предложила расположиться, где хотят. Аркадий сел на диван, а Галя подошла ко мне и замерев передо мной проговорила:
– Алина, я очень виновата, понимаю. Я не подумала, когда говорила. Не привыкла я, что такое бывает. Я действительно по себе судила. И ещё у меня очень непростые отношения с отчимом были. Он приставал, мама не верила, меня же обвиняла. Я отцом его называла. Он требовал это. И это для меня очень больная тема. Получилось, что зная, что родственными отношениями можно домогательства прикрыть, я без оснований вас, вернее тебя обвинила.
– Галь, да даже если с основаниями, – с усмешкой покачала я головой, – мы все не дети, и я имею право жить с кем угодно и как угодно. И не понимаю, почему это вообще вызывает у тебя интерес. Любопытство в этом вопросе лишь мой муж может себе позволить. И не твоё дело абсолютно знать с кем и как я живу и о чём и как мы договариваемся с моим мужем. Это всё равно что я допытываться буду: делаешь ли ты минет Аркадию и как часто. Вот сейчас возьму и спрошу его. Ты как к этому отнесёшься?
– Делаю, – потупившись, проговорила она. – Я хорошо делать умею, отчим заставлял. Грозился выпороть, если не буду делать. Я боялась его очень и поэтому делала.
– Ну и зачем ты мне это сказала? – удивлённо поинтересовалась я.
– Ну чтобы Вы, чтобы ты, в общем знала, что я хочу откровенно… что раз тебя спросила, сама тоже готова рассказать. Но тебя больше спрашивать ни о чём не буду, обещаю.
Она стояла передо мной как школьница, нервно теребя руки.
Я порывисто встала, обняла её за плечи и тихо на ухо выдохнула: – Обещаю, эту информацию от меня никто не узнает. Вообще забудь, что мне ее говорила.
После чего, чуть отстранившись, повернулась к Аркадию и неодобрительно покачав головой проговорила:
– Аркаш, какого чёрта ты её так запугал, что она исповедоваться передо мной решила? Вот зачем ты это сделал?
– Мне не резон, друга терять из-за глупого поведения моей спутницы.
– А ты сам знал, о чём она говорила?
– Пять минут назад узнал. Понял, что что-то ты нащупала, и заставил признаться. Потом пообещал, что на моё отношение это не повлияет, если сумеет с тобой консенсус найти.
– Диктатор ты, Аркаш, вот как так можно? – я крепче обняла Галю, чуть развернула её к себе и, глядя в глаза, твёрдо проговорила: – Значит так, то что было в детстве никак лично твою карму не испортило, а вот твоего отчима испортило очень сильно. Ты ведь знаешь, как он погиб, в жутких мучениях, попав на охоте ногой в свой же капкан, и его заживо сожрали волки.
– Заживо? – в ужасе переспросила она. – Мы с мамой думали, замёрз он, и они его труп уже обглодали.
– Нет, они ели его ещё живым. Умирая, он раскаялся и очень просил тебя его простить. Сумеешь ты или нет, дело твоё, но если сумеешь, карму свою улучшишь.
– Алин, как за такое простить можно? Вот как? – Аркадий поднялся с дивана и подошёл к нам.
– Я смогла. Хотя физиологические и психические последствия своей детской травмы разгребаю до сих пор, ты знаешь. Если Галя тоже сможет, будет хорошо. Для неё хорошо. Потому что она до сих пор его ненавидит и боится. Это мешает ей потенциал набирать.
– У Вас тоже, – начала Галя и испуганно прижала руки ко рту, проговорив: – ой, я обещала.
