– Да у меня тоже был очень негативный детский опыт. Такое бывает, к сожалению, но это не повод хранить ненависть в душе – раз, и всех других в чём-то пытаться обвинить – два. Каждый живёт, как хочет и умеет, самое главное, чтобы окружающих это никак не ущемляло. Свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого. Это мои принципы. Я их никому не навязываю, но их использование поощряю.
– Они и мне нравятся. Только я не представляю как смогу свой страх и ненависть к отчиму убрать.
– Представь его перед собой и проговори все свои претензии. Можешь сейчас попробовать. Я поддержу и подскажу что дальше делать. Вот представь: он лежит вот прямо у тебя под ногами весь в крови с огрызками рук и ног, с откушенным членом, плачет и просит прощения.
Я обняла её одной рукой, другую прижала к её затылку и, представив картинку, сама постаралась передать. Не знаю насколько хорошо у меня получилось, но буквально через минуту Галя вывернулась из моих рук, отскочила в сторону, прижала руки к лицу и, заплакав, замотала головой, причитая: «Не надо, не надо, никто не должен так умирать, это ужасно. Ужасно это».
– Простила? – через какое-то время тихо поинтересовалась я.
Она убрала от лица руки, посмотрела на меня, потом произнесла:
– Это ведь уже всё прошло? И ничего не изменить уже… Пусть покоится с миром. Я прощаю.
– Вот и хорошо, – я вновь подошла к ней, обняла, стала ласково гладить по плечам, приговаривая: – Ты такая умничка, Галя, ты не озлобилась, ты позитивна, ты обязательно счастлива будешь, если эти свои качества не растеряешь. Все у тебя обязательно хорошо будет. Хочешь, я тут камин попрошу разжечь и посидим? У меня такое классное вино есть, босс подарил, ты должна попробовать.
Галя, несмело кивнув, согласилась. Я усадила её в кресло, потом связалась с Валентином и попросила разжечь камин и вино нам принести.
Аркадий, пока я отдавала распоряжения, подошёл ко мне вплотную, осторожно тронул за плечо и тихо произнёс:
– Как тебе удаётся так меняться? Ты на глазах превращаешься из жёсткой и властной в добрую, нежную и мягкую. Какая ты на самом деле?
– Аркаш, – я повернулась к нему, – скажи мне, дорогой, вот огонь он какой? Умеешь с ним обращаться, и он будет тебя греть и спасать от стужи. Не умеешь, и он пожаром может уничтожить всё. Я, скорее всего, на огонь похожа. Хороших и добрых могу обогреть, гордых, высокомерных и недобрых могу и обжечь. Вот Галя руки ко мне неправильно потянула и обожглась, а потом душу передо мной раскрыла, и я согреть её постаралась.
– Красивая аллегория, – усмехнулся Аркадий, – только в таком случае, не боишься, что запихнут в печку и работать заставят?
– Ради благих целей и в печке поработать не грех, а вот не с благими я предпочту погаснуть, и не факт, что своего так сказать работодателя угарным газом не отравлю при этом… Коварна я и люблю заставлять платить по счетам сразу. Как сказал один мой знакомый, с этой девочкой безопаснее дружить, нежели пытаться ей противостоять. Я, правда, не девочка давно, но поскольку он намного меня старше, то посчитал этот термин уместным.
В это время в гостиную вошёл Валентин с бутылкой, декантером, бокалами и подносом, заставленным закусками. Установил всё на столе перед камином, потом разжёг камин.
Дрова были хорошо высушены и занялись сразу, ярко и весело запылав.
После этого Валентин открыл бутылку, медленно перелил вино в декантер, затем налил в фужеры и, узнав, что больше ничего не нужно, покинул нас.
Аркадий передал фужеры мне и Гале, потом взял сам, посмотрел вино на свет, немного иронично хмыкнул:
– Вот неправильно это, Алинка, градус выпивки менять, но что не сделаешь ради любимой подруги.
– Аркаш, мы многое в нашей жизни делаем неправильно. Но если это сделано с удовольствием, то неправильность компенсируется. Главное пропорции не перепутать и грань разумности не перейти. Сейчас вот эксперимент проведём, и завтра ты мне расскажешь сумела ли я сегодня эти пропорции для вас соблюсти, или нет.
– Интересное предложение. Тогда давай осушим эти бокалы за тебя, моя хорошая, чтобы ты пылала ярко, как этот камин, радуясь этому сама и радуя окружающих игрой своего пламени. Это, кстати, завораживающее зрелище игра огня. С детства любил наблюдать за костром.
– Маленькое замечание можно, пока не осушили бокалы, Аркаш? Я в принципе не против тостов, но вино коллекционное, залпом его пить не надо, его потихоньку смаковать надо. Вот без тостов, в процессе беседы, чтобы распробовать вкус и ощутить аромат. Это не портвейн три семерки из твоей студенческой молодости.
– А чем он был плох, моя хорошая? – рассмеялся в ответ Аркадий. – Когда в походе у костра, да с горячим чаем. Я бы не отказался сейчас от такого. Хотя по молодости, всё хорошо. Может, сейчас выпил бы и плевался. Но тогда нам казалось, что это классно. Галь, ты пила в юности такой портвейн?
– Я же с Сибири. У нас там настойки больше. На кедровых орехах, например, или можжевеловая. Так что нет, не пила я портвейн. А вино, кстати, вкусное, но терпкое немного. И несладкое совсем, – отпивая из бокала, проговорила Галя.
