– Алин, стоп. Не надо просить Валентина, сейчас я схожу к себе в подвал и принесу эксклюзив, который хранил для какого-нибудь торжественного случая. Ты кстати, не возражаешь, если ещё Диму и Вадика с Таней позовём, чтобы отметить две намечающиеся свадьбы? Мне кажется это грандиозный повод.
– Не смею, возражать, – тут же согласилась я, – мне нравится это предложение.
Босс ушёл, а ко мне повернулся Аркадий и с явной заинтересованностью спросил:
– Алин, Виктор Владимирович имеет любовниц?
– Конечно. Он не монах. Причём любит их часто менять. Редко какая больше полугода у него задерживается.
– А если в какую-то из них он влюбится настолько, что захочет сделать женой?
– Это было бы здорово. Я бы порадовалась за него. Только вряд ли он уживётся хоть с кем-то с его характером. Он диктатор на порядок более жёсткий, чем ты. Я не представляю, какой должна быть женщина, которой бы он сделал предложение. Да и зачем ему это? Лишняя головная боль, которой он старается избегать всеми доступными способами.
– Тебя не настораживает с какой радостью он воспринимает помолвки окружающих? Тебе не кажется, что это знак?
– Того, что он тоже хочет такую для себя? Аркаш, я честно этому порадовалась бы. Но это невозможно хотя бы потому, что он женат, его жена больна, психически больна, и он не бросит её и будет содержать ещё долгие годы хотя бы потому, что она мать его сыновей. Его любовницы для него это… я даже не знаю как тебе это сказать… не близкие ему духовно люди, короче. Это секс на его условиях и по его правилам. И вообще, я не понимаю, какого чёрта ты спрашиваешь меня об этом? Это исключительно его дело! Ты хуже сплетницы стал! То ты меня о моих постельных делах допрашиваешь, то о нём. Прекращай!
– Понимаешь, Алин, кажется мне, что ты в него влюбилась. А это неправильно…
– Чёрт! Вот опять ты за старое! Я не влюбилась в него, я его люблю! А ещё люблю тебя, несмотря на твоё патологическое желание контролировать мою постель. И Димку люблю. Но с сексом это ничего общего не имеет! Для меня любовь это неосознанная радость от того, что объекту твоей любви хорошо. Вот ты сейчас счастлив, и я радуюсь этому. Мне хорошо от того, что ты Галю свою любишь. И за Димку я также радуюсь, и за Витю. Я вас всех люблю, но вот любовь моя лишь такая, без секса, без желания обладать. А тебе опять всё неправильно, порчу я тебе идеальную картинку, которую ты себе вообразил. Ты на Дашу переключись, и ей мозг выноси, а мне не надо. А то она может любить, как хочет, а я обязана по правилам. Другие они у меня! Другие! И прекрати меня так доставать этим, а то разругаюсь с тобой!
– Алинушка, ладно, понял. Не достаю, моя хорошая. Я лишь жутко боюсь, что вот разобьёт он тебе сейчас сердце и что?
– Кто разобьёт? Витя? Витя не разобьёт. Он любит меня не меньше, чем я его – раз. Ему нечем мне сердце разбить, я его не ревную и на роль его жены или хозяйки его дома не претендую – два.
– А почему ты не хочешь быть хозяйкой ничьего дома?
– Аркаш, да когда же ты уймёшься?!
– Ответь на этот вопрос и всё.
– Ладно. Значит так. Если по-честному, то из нашего с Димкой дома выжил меня он тем, что сначала вынудил жить с его умственно-неполноценным племянником, которому я заменила мать, а потом получив ещё ребёнка от меня, весь быт переориентировал на дочь. Я плохо уживаюсь с детьми, Аркаш. Плохо. Я ужасная мать и уже признавалась тебе в этом. Поэтому я сбежала. Быть хозяйкой в доме босса я тем более не готова и не хочу. У его сыновей переходный возраст, а я плохой воспитатель. Мне не нужен его дом, деньги или что-то от него. Общение со всеми я хочу строить по собственным правилам и на моих условиях.
– Но ведь тогда получается, что по большому счёту вы никого не любите, – едва слышно выдохнула Галя.
– Галочка, если подходить к любви как к желанию свою жизнь посвятить чьему-то благу, то да. Так я не люблю никого, поскольку не готова посвятить свою жизнь интересам других. Моя жизнь это не чужой ресурс. Я лишь разово могу помочь, если считаю, что моя помощь нужна и пойдёт во благо. А так все взрослые, и у каждого своя цель быть должна, а так же запас собственных средств для её достижения.
– А вот тебе бы жизнь Димка с удовольствием посвятил, – проговорил Аркадий.
– Он мне? Не смеши меня! Он ради меня не смог отказаться даже от алкоголички-сестры, опять же меня заставив её спасать. В наших отношениях лишь он пользуется моим ресурсом, а никак не наоборот. Причём я открыто предупреждала его, что ввязавшись в дела сестры, выбор он делает не в мою пользу, на что он сказал, что по-другому не может. Я постаралась максимально снивелировать последствия такого его выбора: не развелась с ним, не бросила, помогла социализировать и реабилитировать его племянника, мы выполнили и даже перевыполнили все его моральные обязательства, только это разрушило наши с ним отношения, Аркаш. Мой дом с ним перестал быть моим. Он стал его, Игорька, Норы, Оксаны, но не моим. Я его им отдала, поскольку не могу жить в таких условиях. И не жалею об этом. Значит, им было нужнее.
– Ты хочешь сказать, Димка мог всё решить иначе?
