Я немного лукавила. Вмешательство моё было, я договорилась с Золотцем, что он чуточку напугает водителя на мокрой от росы трассе и ускорит развязку, чтобы больше никто по случайности не пострадал.
– А откуда Вы это знаете? – удивилась Влада.
– От верблюда. Всё! Поехали домой. Я устала, хочу спать, – резко оборвала её я и направилась к машине.
***
На следующее утро я сообщила об угоне машины, и после этого буквально через час со мной связалась представитель полиции и сообщила, что моя машина найдена разбитой на въезде в соседний город, водитель не справился с управлением на мокрой от росы трассе и врезался в бетонный столб. Выживших нет, машина восстановлению не подлежит. В возбуждении уголовного дела по поводу хищения отказано в связи со смертью обвиняемых. После чего мне посоветовала подать заявление в суд на компенсационное возмещение, если у погибших было какое-то имущество. Я ответила, что этим будет заниматься страховая компания, поскольку машина была полностью застрахована. Затем я связалась с представителем страховой компании и передала эти сведения ему. Он сказал, что они всё проверят и в ближайшее время сообщат о принятом решении по поводу выплаты мне страховой премии.
Полученные сведения меня порадовали, особенно то, что машина не взорвалась, значит вмешательство Золотца было минимальным. Они его лишь увидели, возможно большим, но это уже неважно.
Днём босс из нашего с ним кабинета связался с больницей и попросил, чтобы психолог подготовил девочку к информации о гибели родителей.
Я присутствовала при разговоре, и когда он закончил говорить, встала со своего кресла, подошла к нему и спросила, что он намерен делать с ребёнком дальше.
– Удочерю, наверное, – устало проговорил он.
– Я бы не рекомендовала, но дело твоё. Ты последнее время предпочитаешь мои рекомендации игнорировать.
– А что ты мне рекомендуешь? В детдом её сдать?
– Я бы рекомендовала предложить Владе её удочерить. При таком раскладе жить может с тобой, а вот на наследство претендовать не будет, ты сможешь сам любой его размер оговорить. А то Ольгу увеличивающееся количество твоих наследников, причём несовершеннолетних, очень сильно напрягает. Я бы не стала ей подкидывать дополнительный повод нервничать.
– Ты хочешь намекнуть, что Оля уже моё наследство в голове делит?
– Не она. Ей по-прежнему поёт в уши твоя мама, что из единственной родной дочери она превратилась в одну из многих, кто тебя окружает. Оле не особо нужны твои деньги, ей хватает, а вот ощущения, что она любимая и единственная, ей явно недостаёт. Сейчас у тебя в семье появится девочка с изломанной психикой и судьбой, которую ты будешь опекать, и она ощутит, что чужому ребёнку ты готов дать то, что не получила в детстве она. Именно поэтому предлагаю немного демпфировать возможное неприятие Оли. Кстати, понимание, что Влада дала тебе возможность не удочерять ребёнка, поможет снизить Олину к ней неприязнь. Так что выгода ещё и в этом будет.
– А о чувствах Лизы ты подумала?
Зря он это сказал, потому что, эта фраза сработала триггером. Я перестала подбирать слова и выражения и вывалила на него всё, что знала и чего опасалась:
– Вить, по сравнению с тем, на что она была обречена, это сказочное предложение. Кстати, если честно, не оценит она ничего, вот как пить дать, не оценит. Ни удочерение тобой, ни Владой. Именно ей этого не надо. И благодарной она не будет. Она потеряла смысл. Теперь будет искать, кого бы в этом виноватым назначить. Надеюсь, назначит меня, а не тебя. Потому что в противном случае вообще никакого смысла не будет, ты будешь видеть ежедневно озлобленное существо, перестанешь гордиться своим поступком и начнёшь сам себя укорять, а это деструктивно.
– Ты соображаешь, что говоришь?! – рявкнул он на меня в ответ, вставая и замирая напротив меня. – Это маленький ребёнок! Девочка! Её третировали родители, она пережила тяжёлое испытание, теперь осталась сиротой, а ты так о ней! У тебя хоть что-то святое в душе есть? Ты пожалеть её можешь?!
Тут меня сорвало окончательно, и я раздражённо начала ему высказывать:
