– Лишь испытанный ужас от осознания, что причинил тебе боль, дал мне сил пообещать, что отпущу. И ещё есть понимание, что только этим могу получить шанс всё же удержать. Добровольно удержать подле меня. Хотя ты не представляешь, как хочется воспользоваться силой. Я сейчас, кстати, понимаю инквизиторов. Очень хорошо понимаю, почему они убивали ведьм. Если хоть кому-то из них с настоящей ведьмой, вроде тебя, пересечься довелось, то сам себе становишься не хозяин. И очень хочется или привязать к себе намертво или на крайний случай убить. Поскольку отпустить от себя ведьму задачка невыполнимая. Верил бы в дьявола, попытался бы продать душу ему, в обмен на обещание, что ты никуда от меня не денешься.
Я встала, подошла к нему, уселась на подлокотник его кресла и ласково потрепав по волосам, проговорила:
– Ты правильно в него не веришь, Вить. Он не сам по себе, он лишь в наших душах живёт. И ничего кроме того, что мы можем сами сделать, не может. Это мы сами меняем наш потенциал и получаем возможность за счёт одного что-то другое поиметь. Людям просто нравится всё дурное в себе скидывать на кого-то, кто к ним отношение вроде как не имеет. Типа, не я это, это меня подтолкнул кое-кто, надоумил, заставил, а я хороший и сам по себе такого бы никогда не сделал. Третьи силы есть, конечно, но они влиять могут лишь опосредованно и чаще всего в соответствии с набранным человеком потенциалом. Ты сейчас набрал максимум. Давно бы мог уйти, но тебе подкинули задачку, оттачивающую твой потенциал, как ювелир бриллиант из алмаза гранит. Я тебе именно для этого дана, научишься со мной взаимодействовать, получишь из алмазного потенциала, бриллиантовый. Надоест терпеть, просто откажись, алмазный тоже неплох, и скидывать его в утиль, это головы не иметь совсем. Так что не надо условий, гарантий, обязательств и золотых клеток для меня. Ты правильно почувствовал: остаться рядом могу лишь на моих условиях. Попробуешь силой воспользоваться, как инквизитор, убьёшь, и свой потенциал этим снизишь. Ты кстати был инквизитором когда-то, очень давно, несколько жизней назад… поэтому и понимаешь их хорошо.
– Ты стала видеть прошлые жизни?
– Сейчас увидела. Ты заговорил об инквизиторах, и я как картинку над твоей головой увидела и поняла, что это о тебе.
– Я убивал ведьм? – спросил он, и картинка начала передо мной раскручиваться, как фильм.
– Похоже, ты знал настоящую лишь одну, – начала комментировать увиденное я. – Она была молода и в общем-то не делала зла. Наоборот лечила, но не всех и не всегда. Один из тех, кому отказала, написал донос. Ты пытался заставить раскаяться, обещал сохранить жизнь. И возможно, выполнил бы обещание. Но она оказалась упряма и при этом не скрывала, что умеет лечить и видит больше остальных. Утверждала, что не от лукавого эти знания и отрекаться от них не станет и каяться ей не в чем. Она нравилась тебе, очень нравилась, но ты был твёрд в своих убеждениях и вере, поэтому сначала пытал, стремясь заставить раскаяться, чтобы этим спасти её душу, ты уверен был, что благое дело делаешь, потом, когда понял, что бесполезно, на костёр отправил. Она никого не прокляла перед смертью, хотя легко могла, тебя тоже…
Сказав это, я замолчала, но не потому, что сюжет прервался, а потому что увиденное дальше повергло меня в шок.
Босс мгновенно считал моё состояние, схватил за плечи, стащив с подлокотника кресла усадил на колени и начал теребить:
– Алинка, Алинка, что с тобой? Ты что-то увидела? Это ты была? Алина! Не молчи, скажи хоть что-то! Тебе плохо? Водички дать? Алина! Может врача тебе вызвать? Я сейчас вызову врача! – он потянулся к селектору.
Это вывело меня из ступора, и я перехватила его руку, выдохнув:
– Не надо.
– Что ты увидела? Что? Это была ты? Говори! Да говори же ты, чёрт тебя подери!
– Это была не я, Вить, – с трудом подбирая слова, выдавила из себя я. – Это была моя мать. Не эта, конечно… Другая… и не здесь…
– В том, другом мире, из которого ты сбежала? Да скажи же уже по нормальному. Что каждое слово из тебя, как клещами вытягивать приходится, – досадливо проговорил он, потом повернулся и заметил неотрывно смотрящего на меня Золотце, который сидел на столе на задних лапах, вытянувшись в струнку, с испуганными глазами в полморды, после чего резюмировал: – Я так понимаю, Золотце, она докопалась до того, что ты очень тщательно от неё скрывал. Это как-то грозит ей?
– Не знаю, – подавленно пробормотал мой дракон, неуклюже осев на все четыре лапы и распластав по столу крылья. – Владыка вряд ли будет доволен. Чем всё закончится, теперь даже не знаю.
– Владыка? Какой владыка? – тут же переключился на него с расспросами босс. – Ты имеешь в виду Бог? Он всё-таки есть?
– Я не понимаю о ком ты, – досадливо фыркнул дракон. – У вас, смертных, такие разные верования, что я не знаю, что тебе ответить. Объяснить мироустройство вряд ли смогу. Да и не надо тебе это.
– Хорошо, не объясняй. Скажи, о каком владыке вёл речь, и всё, – продолжил настаивать босс.
– Наш с ней владыка. Он у нас с ней общий, – нехотя пояснил Золотце.
– Есть и другие?
