– Почему не поверю? Я это уже почувствовал. Ты по разному даже говоришь о них. Похоже, во время беременности родная дочь тебе порядком досадила и простить ей этого ты никак не можешь. В этом вопросе ты жуткая эгоистка, Алинка. Прям махровая как оказалось. Тебя чуточку напрягли без твоего согласия, и ты до сих пор в амбициях. Мне очень жаль твою Нору. Иметь такую чудесную мать и при этом ощущать, что она на дух тебя не переносит, это ужасно. А сейчас ты ведь ещё младшую неродную дочку начнёшь демонстративно опекать и одаривать своим вниманием. Это будет отвратно, Алин. Вот прям бессовестно с твоей стороны.
– Демонстративно не буду, по крайней мере очень постараюсь. Но ведь сердцу не прикажешь, Аркаш. Вот что мне делать, если нет у меня в сердце любви к дочери? Нет.
– Тебя не поэтому так напрягло желание моего соседа любой ценой любую прихоть дочки исполнить?
– Нет, мне до фонаря что там он для неё будет исполнять и как. Меня огорчила его попытка вмешаться в расклад Вселенной и не дать мне его исполнить. Мне нужен этот щенок, Аркаш. И я всё равно его получу. Ему придётся мне его отдать. Можешь ему так и передать.
– А если не отдаст?
– Вселенная шутить не любит, Аркаш. Он попробовал. Ему одного раза показалось мало?
– Понял. Так и передам сегодня. Ладно, время позднее. Поеду я, пожалуй.
Мы тепло попрощались, и Аркадий уехал.
***
Через два часа мне позвонил заводчик и пьяно выдохнул в динамик:
– Приезжай, забирай своего щенка, если не сдохнет к тому времени, конечно!
– Не смей ничего с ней делать! Обидишь чем-то, пожалеешь! – рявкнула я в ответ.
– Уже, – засмеялся он, – приезжай и выбирай какого щенка возьмёшь: безухую и бесхвостую психическую уродку или нормального, которого и предлагал.
После чего нажал отбой.
То что он тупой я видела, но что до такой степени всё-таки не предполагала. Купировать щенку всё в таком возрасте, да ещё похоже без наркоза, чтобы психику ему сорвать. Садист чёртов!
Я вызвала машину и скомандовала Виталику, чтобы стрелой летел.
– Плевать на штрафы. Мне быстро надо! Понял?!
– Понял. Птичкой долетим, Алина Викторовна, – проговорил он и втопил педаль газа в пол.
По дороге я созвонилась с дедом.
– Тео, можешь помочь? Чем хочешь расплачусь, лишь помоги!
– Что случилось, золотая девочка?
– Я лопухнулась. Не ожидала такого. Один садист обрубил уже взрослому щенку уши и хвост. Хочу спасти и помочь, максимально помочь, это очень для меня важно, очень, – проговорила я, и неожиданно сама для себя начала всхлипывать.
– Ты чего, маленькая? Прекрати. Всё сделаю. Всё хорошо будет. Где ты?
– Еду к нему. Пока не доехала и ничем помочь не могу.
– Адрес скажи. Я тоже туда подъеду. Подойдёшь ко мне в машину, помогу. Главное сама успокойся. Такое твоё состояние ему не поможет точно.
Я назвала адрес и поблагодарила. Его уверенный тон дал мне сил. Какое счастье, что он не стал мне говорить, что это всего лишь собака, поняв, что не собака это для меня, а дорогое мне существо. Именно для меня дорогое.
Уже через двадцать минут мы были на месте, я холодно поздоровалась с пьяным хозяином, забрала лежащего в окровавленном полотенце скулящего щенка, ничего не слушая про другого, холодно отчеканила:
– Будет нужно продать квартиру, свяжитесь со мной, куплю в тот же день дороже рыночной цены.
После чего под его нецензурную брань, отрицательно помотав головой на предложение охранников разобраться с хамом, сбежала вниз по лестнице, плотно прижимая щенка к себе.
Выйдя во двор, увидела подъезжающее знакомое такси, метнулась к нему. Водитель затормозил, выскочил мне навстречу, распахнул передо мной заднюю дверку.
Я села и размотав окровавленное полотенце показала щенка Тео.
– Ничего страшного, – тут же успокоил меня он. – Ему больно, да, но ничего критического нет. Уложи щенка на свои колени, гладь, ласкай, и я под прикрытием твоего воздействия помогу. Всё хорошо будет. Эта маленькая леди очень вынослива и сейчас всё забудет, и всё у неё хорошо будет.
Через некоторое время прямо на глазах все кровоточащие раны у малышки затянулись, и она начала весело вилять коротеньким обрубочком своего хвоста.
И вот тут я разрыдалась, горько, взахлёб. А Джесси тут же повернулась и полезла лизать моё лицо и слизывать слёзы.
– Алина, ты чего? Что-то ещё случилось? – озадаченно глядя на меня, поинтересовался дед.
– Тео, я идиотка! Самая последняя дура! Ведь я могла, могла отобрать её в самом начале, силой отобрать у этого идиота. А я не стала и заставила Джессиньку через такое пройти. А она не заслужила, не заслужила такого эта сказочная собачка. Она уже прошла раз, съев яд и в муках погибнув, чтобы спасти своих хозяев, и вот опять я по своей нерешительности и трусости, из-за того что побоялась силу применить, её на такое обрекла. Мне так стыдно, Тео. Я такая кретинка, бедная моя Джессинька, сказочная моя собачка, простишь ли ты меня, моя хорошая? Ты не представляешь, что я сделаю с этим моральным уродом, я вот прям не знаю что сделаю с ним, – гладя и обнимая облизывающего меня большого щенка, рыдала я.
