Видимо ничего не поняв в моих путанных объяснениях, дед взглядом нашёл моего дракона и тихо спросил:
– Пояснить можешь, что с ней творится, Золотце?
– Последняя капля, переполнившая чашу её терпения и одновременно помогающая сбросить весь накопленный стресс. Накопилось много, не справляется. Дай ей поплакать, ей давно нужно.
– Её кто-то обидел?
– Кроме этого урода, который так поиздевался над её собакой, нет. Она сама пытается в закономерностях Вселенной разобраться и пока это тяжело ей даётся, постоянно эмоционально цепляется за ситуации.
– Ты хочешь сказать, что от прошлой её отстраненности и следа не осталось?
– Именно. Она варится в этой глупой каше переживаний вместе со смертными и вовлечена в неё по уши. Эта собака очередное тому доказательство.
– А может, это хорошо, Золотце? Это такой эмоциональный опыт. Где ещё его получишь, если не здесь? Она раньше была холодна и отстранена как равнодушная твердыня. А сейчас какие эмоции, какое сострадание, какая эмпатия…
– Изгнанный, ты никак опять поупражняться в остроумии решил на её счёт? Это ты зря…
– Нет, Золотце. Нет, – тут же запротестовал дед. – Я на полном серьезе. Я сам оцениваю свой опыт пребывания здесь, как очень полезный для себя. И ей предлагаю сделать это же с твоей помощью. Поддержи её. Помоги почувствовать, что в этом есть кое-что ценное. И уметь сочувствовать это неплохое умение.
Дракон мой раздражённо фыркнул и с явным сарказмом произнёс:
– Я понимаю, приятнее обосновать, что это необходимый опыт, которому даже рад, нежели расплата за сотворённую глупость, особенно если этот опыт научил тебя всё же подобные глупости впредь не творить.
– Ёрничай, ёрничай, имеешь право. Только не забудь, что отказ от того, что испытал, он отличен от отказа из страха по своей сути.
– Ты хочешь намекнуть, что она из страха сюда раньше не совалась? Так что ли? – иронично осведомился мой дракон.
– Именно она не из страха, – дед покачал головой и после некоторой паузы продолжил: – Она из презрения. Она презирала всех смертных.
На этих словах Тео я, резко прекратив рыдать, повернулась и бесцеремонным жестом зажала ему рот рукой, заставляя замолчать. Видели бы вы его глаза… В них было такое недоумение.
– Молчи! – на его плече оказался ощерившийся Золотце, шипящий ему в ухо. – Если ты сейчас продолжишь эту тему, то убьёшь её! Молчи! Ради всего святого, молчи!
Дед осторожным движением отвёл мою руку, зажав её в своей ладони, потом, глядя мне прямо в глаза, проговорил:
– Извини, если обидел. Я уважаю твоё желание. Этой темы больше не коснусь. Но ты должна знать, при любом раскладе я на твоей стороне. Я поддержу. Слышишь меня? Что бы там у тебя не произошло, я на твоей стороне и помогу. Даже если ты одна против всех, я с тобой. Слышишь?
– Она не против кого. Она сама против себя. Ей сложно. Не копай! – едва слышно зашипел Золотце.
– Чёрт! Извини, моя девочка. Извини. Просто знай, я рядом и готов помогать. Поняла? Любая помощь. В любое время.
– Ты уже помог. Я благодарна, – отводя взгляд и вновь начав гладить щенка, проговорила я.
– Это такая мелочь. Это было совсем незатруднительно. Вот ни капли. Наоборот, я развеялся, тебя увидел. Я соскучился. И очень рад тебя повидать. Кстати, хочешь обидчика твоего накажем вместе?
– Нет, первые эмоции прошли, и понимаю, что делать ничего не надо, он сам всё сделал и сам себя накажет. Надо лишь отпустить ситуацию. С твоей помощью мне это удалось.
– Я рад. И хочу сказать, что когда снова почувствуешь, что нужна помощь, свяжись. Постараюсь помочь.
– Я пока не готова принимать помощь, Тео. Я докопалась до причин, и моя психика не справляется. Мне нужно время. Не торопи.
– Когда будешь готова. Я рядом. Кстати, меня тут посещали мысли, а не пора ли мне покинуть это место, так вот, сейчас я понял, что никуда не уйду пока не помогу тебе. Мои слова не попытка тебе долгов понавесить, а информирование, что ты не одна, я рядом, и ты ничем мне за это не обязана. Мне самому этого хочется, и я буду благодарен тебе, если дашь возможность реализовать моё самое большое желание: хоть чем-то быть тебе полезным. Поняла?
– Благодарю, – коротко ответила я и улыбнулась.
Дед с улыбкой вновь прижал к своим губам мою руку, чуть ранее отведённую им, и нежно поцеловал.
***
Когда я с повеселевшей и явно забывшей все неприятности Джесси вернулась домой, босс встретил меня отвратно.
Окинул нас взглядом и, поморщившись, проронил:
– Какого урода ты приволокла, смотреть страшно.
А когда Джесси попробовала полезть к нему ласкаться, неприязненно оттолкнул её ногой:
– Пошла вон. Не лезь! Алина, собакам вообще-то не место в доме. Хочешь алабая, строй вольер, а пока в мой можешь щенка отправить.
– Витенька, это мой дом. Эта собака будет в нём жить, хочешь ты этого или нет. И не смей её пихать больше. Иди ко мне моя Джессинька, я возьму тебя на ручки, моя радость.
– Ты эту уродину Джесси назвала? Ну хоть бы постыдилась. Вот зачем так марать память о чудесной собаке?
