– Не знаю как другие, а лично я проклинать не умею. Не дано мне это. Мне дано понимать, как то или иное действие скажется на дальнейшей судьбе индивидуума и не более того. То что мой самый близкий друг обвинил меня в подобном для меня очень тяжело. Мне надоело перед тобой оправдываться. И живу я не так, и сплю я не с теми, и к окружающим не так отношусь и даже то, что мне принадлежит по праву, требовать отдать права я не имею, бесчеловечно, мол, это. Должна была на законы Вселенной наплевать и ребёнку отдать то, что её левая пятка захотела, поскольку она твоя соседка и тебе её жалко. Мне начинает казаться, Аркаш, что относишься ты ко мне не по-дружески. Вот абсолютно не по-дружески. Не ведут так себя друзья.
– Алиночка, извини. Извини, моя хорошая. Я честно очень уважительно к тебе отношусь и чуть ли не идеалом считаю. Наверное, именно поэтому, когда мне в голову сомнения приходят, мне хочется и я требую, чтобы ты их развеяла. Вот Константин начал тебя обвинять, мол ведьма ты, не иначе, и проклятиями в твой адрес сыпать, а мне аж нехорошо сделалось. Поэтому к тебе и поехал. Вот не могу я плохо про тебя думать.
– Подожди, подожди. Сыпал проклятиями он, а плохо ты начал думать обо мне? Так?
– Понимаешь, его проклятиям я значения не предавал, мало ли чего человек в нервах наговорить может. У него горе и крыша явно поехала. А вот к твоим словам и действиям я отношусь иначе. Я верю, вот внутренне верю, что способна ты повлиять на судьбу человека.
– Я огорчу тебя, Аркаш, если скажу, что на судьбу человека в первую очередь влияет он сам? Или ты всё же догадываешься об этом? Вот возьмём тебя, и гипотетически представим, что что-то плохое я тебе пожелала, ты что веришь, что это произойти может, если ты того сам не заслужил?
– Я теперь вряд ли поверю, что то, что не заслужил, пожелать можешь, а вот то, что произойдёт, наверное, поверю.
– Ты считаешь, что желать я не могу то, что человек не заслужил. Что ж, мне приятно. Хоть какое-то дружеское отношение с твоей стороны почувствовала, а том обида сердце ела. Думала, ведь ничего плохого никому не сделала, а лучший друг подозревает в том, что тварь я последняя и всем приношу лишь вред. А я твоему соседу и собаку сохранила, и щенков, и деньги сразу оплатила, и о том, что поступает себе во вред многократно предупредила. А поди ж ты, человек меня ненавидит и проклинает. Спрашивается за что? А ответ, кстати, на удивление прост, не себя же ему ненавидеть за собственную глупость? Надо найти всё равно кого, главное, не себя. А на самом деле все проблемы каждого кроются лишь в нём самом и надо научиться правильно на них реагировать. Не ненавидя, а совершенствуясь.
– Ты научилась?
– Это процесс при жизни бесконечный, Аркаш. Как только дойду до идеала, сразу помру, мне тут больше делать будет нечего.
– Зачем помирать? А научить других? Вот ты дойдёшь до идеала и надо начать учить других.
– Аркашенька, друг мой, люди учатся лишь на своих ошибках. Никто не желает учиться у других, да и не целесообразно это. То что, например, для меня хорошо, кому-то будет строго противопоказано, поскольку уровень у нас разный. Можно так, невзначай, поделиться набранным опытом, вот как ты со мной делиться стараешься или я пытаюсь, но даже это не всегда нам с тобой на пользу. Так что сами-сами, в основном сами.
– Алинка, обожаю тебя. Ты не представляешь, как я рад, что не поругался сейчас с тобой. Ты, кстати, мне прекрасный очередной урок преподала. Я ценю. И на ус мотаю. Так что зря ты думаешь, что других учить бесполезно. Это мои тебе поучения чаще всего боком выходят, ты оказалась более духовно-продвинутым индивидуумом, чем я. Я признаю это. И хоть не со всеми согласен, но признаю за тобой право иметь свои нормы морали, которые мне не близки.
– Это что же тебе не близко? – поинтересовалась я.
– Хотя бы твоё отношение к Игорю как к шлаку. Он позитивный мальчик, без агрессии, и то, что ты заранее относишься к нему с долей презрения меня лично цепляет.
