– Аркаш, давай по-честному. Я, кстати, люблю с тобой дискутировать. Доказывая что-то тебе, я сама внутренне лучше определяюсь со своими устоями. Итак, это не презрение, а иерархия ценности индивидуумов в соответствии с их потенциальной возможностью изменить себя в этом мире так, чтобы это принесло максимальный положительный эффект для всех. Потому что главное это наполнение. Человек может быть полным инвалидом, каким угодно, но когда его берут за руку, становится радостно на душе, а не сдохнуть хочется от того, что это жуткая обуза. Внешне всё вроде бы одинаково, а наполнение разное. И делятся этим наполнением по-разному. Вот Игорь из меня тянет, особенно поначалу мощно тянул. Когда была сама полна энергии, легко делилась, а когда уставала и чувствовала опустошение внутреннее, а он тянуть не переставал, злилась на этого паразита жутко и резко дистанцировалась, уча рамкам. Сейчас вроде научился. Терпеливо ждёт, когда у меня образуется излишек, и я по доброй воле с ним поделюсь. И недавно, впервые, он попытался со мной энергетикой поделиться. Увидел, что расстроенная, не скакать и что-то требовать начал, а обнял, прижался, и тихо так, но с энергетическим посылом: «Мамочка, ты устала. Я могу как-то помочь?». Я чуть в обморок не свалилась. И столько позитива на него в ответ вылила, что теперь он только такими словами меня и встречает. Правда энергетики нет, как в тот раз, и почувствовать в чём разница он не может. Хочет как тогда, а не получается. Видимо, случайно так вышло.
– Алинка, так это же показатель! – радостно перебил меня Аркадий. – Ты потихоньку его учишь. Один раз получилось такой посыл создать, значит есть шанс, что научится этому. Я всё думал, вот почему рядом с тобой так легко на сердце, а теперь понял: ты транслируешь своё наполнение в окружающий мир. Но не всегда и не со всеми. Со мной транслируешь, и я безмерно благодарен тебе за это. У меня после общения с тобой как крылья за спиной вырастают. И это несмотря на то, что спорим мы, и не соглашаемся порой друг с другом. Сказочная ты девушка, Алина.
– Я не девушка уже давно. И вообще обращение по гендерному признаку мне не нравится. Меня тут сударыней назвали, вот это мне понравилось.
– Понял. Сударыня, ты сказочная волшебница.
– Несмотря на то, что предупредила твоего соседа о грозящих его дочери бедах? Волшебницы ведь не предупреждают, они всех избавляют от бед и страданий, несмотря ни на что. Они так палочкой раз, – я демонстративно взмахнула рукой изображая движение волшебницы, – и девочка снова здорова, весела и счастлива.
– А если бы могла, так бы сделала? – тут же поинтересовался Аркадий.
– Можно я не буду отвечать, потому что всё равно не могу так сделать?
– Ответь. Пожалуйста.
Поняв, что Аркадий не отстанет я отрицательно покачала головой:
– Нет, не махнула бы. Потому что законы Вселенной на редкость целесообразны и не мне их менять, будь у меня хоть десять палочек.
– Примерно такого ответа и ждал, – согласно проронил он. – Ты сурова. Но ведь с Димкой-то захотела расклад Вселенной поменять?
– Я заплатила за это своё желание сполна. Все свои счета оплатила. А вот таким же образом расплачиваться по чужим счетам желания не имею. Понимаешь, любая волшебная палочка это лишь перераспределение. Чтобы куда-то лишнее добавить у кого-то это нужно забрать. Ты уверен, что готов принять на себя роль того, кто так всё перераспределяет? Я вот нет. За свой счёт помочь могу, но лишь тому, кому сама хочу, а не тому про кого мне в уши поют, что помочь ему мой долг. Я не должна никому и ничего. На данный момент у меня нет долгов в этом мире. Я стараюсь их не копить, поэтому живу легко и радостно. Чего и тебе желаю.
– Как это долгов нет? У тебя есть дочь.
– Аркаш, обычно дети это наши долги. Согласна. Но не в данном случае. Что смогу, дам. Наследство тоже потом поимеет, если меня переживёт. Кстати, можешь меня поздравить, скоро у нас с Димкой ещё одна дочурка будет. Так что наследством уже двоих обеспечивать придётся.
– Не понял. Ты беременна снова? – удивился Аркадий.
– Нет к счастью. Мы договор с Оксаной заключили на суррогатное материнство. Её дочь будет нашей.
– Вот ты даёшь. Ты меня удивляешь всё больше и больше. Димка рад?
– Не особо. Он зациклен на Норе, делить свою любовь и свои ресурсы не особо хочет, но придётся.
– Ты говоришь это с таким посылом, Алин, что мне начинает казаться, что не ребёнка ты в семью ждёшь, а Димку зацепить этим хочешь. С одной стороны логично. Его ребёнок от другой женщины это малоприятное событие, но что-то мне подсказывает, что причина не в этом, а в том, что тебе очень хочется его поставить в положение, когда ещё одному своему ребёнку он не рад, как и ты была своему. Вот считывается твоё злорадство на предмет: теперь ты очутился в моей шкуре, дорогой. Ты, мол, упрекал, что не радоваться детям моветон, теперь я буду смотреть, как не радуешься ты. Так?
– В десятку, Аркаш. Да. Причём ты не поверишь, но скорее всего, ко второй дочери я буду гораздо более толерантна, чем к первой.
