Босс достал телефон подержал его некоторое время в руках, потом тяжело вздохнул и убрал его в карман.
– Никак ты передумал звонить? Что так? – с наигранным участием осведомилась я.
– Боюсь потерять возможность связи в том случае, если тебе помощь потребуется, – неожиданно откровенно признался он. – К тому же над твоими словами ещё раз подумал. Я ведь даже толком не знаю, что с ней и как. Ничего не проверил, а хотел уже пробовать его озадачить. Нехорошо.
– То есть лезть в это ты не передумал? – я нахмурилась.
Босс считал мой настрой тут же:
– Если ты против, Алин, я не полезу. Даже узнавать по своим каналам ничего не буду. Только для себя, чтобы понять, поинтересоваться исключительно у тебя могу?
– Да я категорически против, чтобы ты вмешивался. Полезешь в это дело, разругаемся, – холодно отчеканила я, потом, чуть мягче добавила: – Что узнать-то хочешь?
– Ты сказала об этом так, что я понял, что косяк это отца, а расплачиваться ребёнку пришлось. Я правильно понял? И если понял правильно, то вот ты сама это справедливым считаешь?
– Давай по пунктам. Первое: дети это продукт воспитания в какой-то мере. Здесь исходник был не ахти, воспитанием родители испортили его окончательно, в итоге путного ничего не получится по определению если только в экстремальные условия не поместить. Именно это Вселенная и сделала, это два. Я это считаю целесообразным и правильным и не хочу давать тебе возможность своей жалостью всё испортить, это три. Ещё вопросы остались?
– Лишь один: тебе нисколечко не жаль этого ребёнка?
– Вить, у меня с материнским инстинктом беда, я даже мать плохая, что говорить об остальных детях. При виде ребёнка у меня не клинит сознание на желании любым способом оградить от всех испытаний и защитить. Я вижу потенциал, перспективы и ещё наиболее целесообразный расклад для него. Большой разницы ребёнок, взрослый или старик для меня нет, это всего лишь конкретный этап развития данной души. И смерть это не финал для меня, а промежуточное подведение итогов и выход на следующий уровень. Именно поэтому я болезненно реагирую лишь на незаслуженные страдания, которые к совершенствованию души не ведут и спровоцированы чужим воздействием со стороны. Вот как с Джесси, например. Боль, которой её подвергли, была незаслуженна, и цель была отвратна, с её помощью хотели сломать то хорошее, что в Джесси было. И вот тут я постаралась вмешаться и деда мне помочь позвала. Мне надо было не дать третьей силе разрушить то хорошее, что есть. Вот как ты со мной и с Цыплаковым. Ты понял, что если ему удастся меня из компании убрать, это будет во вред и мне, и компании, и тебе, как владельцу, поэтому постарался не дать это сделать. Вот этот подход разумен. И Вселенная, допуская такое развитие событий, именно на такой ответ и рассчитывала. Это вмешательство было логичным, правильным, и всем принесло дивиденды. И моё вмешательство с Джесси мне их принесло. Я для неё стала не менее дорога, чем ты и мальчишки. Она почувствовала, что мне можно доверять. И кстати, в этом воплощении, благодаря этому садисту, к чужим Джесси начнёт относится настороженно. И возможно, по итогу это даже на пользу ей пойдёт. Вот такое снивелированное мною воздействие будет на пользу. А если бы я его не компенсировала, то сказалось бы оно ужасно, именно так, как этот садист и хотел.
– Понял. Спасибо тебе, моя любовь. За то что не разругалась со мной, спасибо, за то что объяснила и, не впадая в амбиции, рассказала подоплёку всей ситуации. Вот спинным мозгом ощущал, что готова разругаться, а ты не стала.
– Это Джесси спасибо и мальчишкам. Столько позитива сейчас подарили, что хватило на это сил. Ещё вчера бы психанула на первых твоих словах.
– Кстати, ты не любишь привлекать деда. Здесь привлекла. Он что-то потребовал взамен?
– Пока нет. Он проявил максимум понимания, сочувствия, всячески старался меня поддержать и ничего не потребовал. Но совсем не факт, что через некоторое время он не предъявит мне счёт. Но это будет того стоить, и я постараюсь расплатиться с лихвой.
– Надеюсь, расплачиваться с ним не душой надо? – немного настороженно поинтересовался он.
Сначала я хотела откровенно все рассказать, а потом испугалась, что если скажу правду, то босс при общении с дедом может ненароком рассказать тому то, о чём я совсем не хочу его информировать, вот категорически не хочу, поэтому постаралась предостеречь босса от излишней откровенности:
– С одной стороны, Вить, Василий Никифорович не из тех, кто негативом нагрузить может. Но он непрост. Очень непрост. И со мной его связывает не только это воплощение. И все карты он не скинул пока. Поэтому более тесного общения с ним не ищи, пожалуйста. И не особо откровенничай. У него могут быть свои цели, хотя он усиленно убеждает меня в обратном. Но всё не так просто… совсем непросто между нами.
– Золотце твой вроде к нему хорошо относится, – босс поискал глазами дракона и удивлённо спросил: – Где он, кстати?
– Скорее всего, воспользовался случаем понаблюдать, как с Джесси мальчишки играют. Потом вернётся и будет с важным видом рассказывать.
